Александр Быченин Э(П)РОН-4
Пролог
Справедливости ради надо отметить, что все эти нюансы укрывшийся за контейнером напуганный человеческий детёныш лет тринадцати-четырнадцати на вид вряд ли осознавал, поскольку действовал на рефлексах. Мозг до сих пор отказывался верить в реальность происходящего, даже несмотря на целую неделю, миновавшую с похищения. Привычный мир рассыпался в миг, хватило одной оплеухи, отвешенной явившим свою истинную сущность воспитателем слишком уж разительным получился контраст между всегда внимательным и предупредительным Венедиктом Вольдемаровичем, гувернёром-нянькой, и главарём шайки киднепперов Франтом именно так звали между собой начальника его подручные числом трое. Даже, скорее, не сам контраст, а та скорость и лёгкость, с какой интеллигентный слуга превратился в безжалостного зверя. Паренёк лишь раз осмелился посмотреть ему в глаза, и этого оказалось достаточно. Плюс незнакомое и крайне неприглядное окружение тот самый грузовой трюм. Как он здесь оказался, парень не знал. Последнее, что он помнил как прикорнул в «кэбе», возвращаясь в сопровождении верного Венедикта Вольдемаровича из гостей. А потом сразу гулкий зал, забитый контейнерами, ящиками и просто наваленной горками разнообразной тарой, психованный негодяй Франт и боль пополам с обидой. Немудрено, что в такой обстановке все внушаемые с малых лет установки на честь, самоуважение и стремление бороться с обстоятельствами до победного конца сами собой куда-то испарились, уступив место сначала испугу, а затем и животному ужасу.
Франт, именно к такому результату и стремившийся, поспешил закрепить успех дополнительными побоями, да и кормить пленника стал лишь через сутки, окончательно сломив того. Ну а ещё через двое паренёк волей-неволей потянулся к похитителям, просто потому, что больше не к кому. Уж лучше подонки, но живые люди, а не гулкая тишина. Ладно хоть, дежурное освещение в трюме не гасло, иначе пареньку пришлось бы совсем туго. А так даже ничего почти не бьют, еду (в основном консервы и воду) дают, и даже усмехаются снисходительно-равнодушно видимо, сочувствуют. Да что там, даже связать не удосужились, наверняка рассудив, что куда он, нафиг, с космического корабля денется?..
Окончательно в «заботливости» похитителей паренёк убедился, когда перед самым прыжком к нему пришел Хмырь самый молодой в шайке, а потому наименее авторитетный. Естественно, его и запрягали на самые неприятные работы, например, присмотреть за «гостем», чтобы, не дай бог, контейнером не придавило. Или в собственной рвоте на захлебнулся на памяти Франта и такие случаи бывали. Парень этому даже обрадовался, и на какое-то время смирился с жестокой реальностью, хоть Хмырь и не обращал на него внимания, развалившись на надувном матрасе. Но это же ничего, главное, он здесь, с пареньком, не бросил его, и даже побить поленился.
Но идиллия продолжалось относительно недолго, лишь до прыжка по «струне», о котором паренёк узнал по знакомым симптомам. Сам переход прошёл штатно, без эксцессов, и Хмырь, выждав для верности минут десять, собрался уходить, наплевав на умоляющий взгляд пленника. Правда, сначала попытался вызвать подельников, но что-то не сложилось ни Франт, ни остальные двое похитителей не отвечали. Хмырь забеспокоился, но без команды оставить паренька одного не решился, продолжив попытки выйти на связь с главарем. Ответили ему лишь через час, но что-то такое, отчего Хмырь изменился в лице. Дослушав же, извлёк плазмер и пинками заставил парня переместиться из уже обжитого закутка в самый дальний угол трюма, в жалкую щель. Сам же с явной неохотой куда-то
ушёл совсем.
С тех пор миновало уже несколько часов, и пленником вновь овладела паника. Ну а как ещё мог тринадцатилетний пацан отреагировать на очередной удар судьбы-злодейки, лишившись даже эфемерной связи с реальностью? Где он? Когда он? Зачем он? Что делать?! Жизнь младшего сына владетельного аристократа, которому вряд ли светило со временем занять отцовское место, к такому парня не подготовила. Напротив, ему позволили полностью отдаться любимому делу науке, прививая аристократические повадки по остаточному принципу. Что поделать, если папенька своего младшенького любил и баловал, потакая всем его слабостям? Вот и допотакался ботаник, он ботаник и есть. Причём не только в переносном смысле, но и в самом прямом, согласно главному увлечению.
раздавшиеся в гулком помещении шаги вынудили пленника вздрогнуть и ещё сильнее вжаться в переборку. Пока что визитеры находились достаточно далеко, но с каждым мгновением шум приближался, и через некоторое время пленник смог различить отдельные слова, а потом и фразы целиком. И, если бы не подавлявшая волю паника, даже смог бы почерпнуть кое-что для себя полезное, но увы.
пристрелил Сиплого! Чёрт, даже я такого не ожидал! Жалко
А вот ни разу! Говорили же придурку: никаких «левых» приработков! Нет, не поверил за что и поплатился.
Думаешь, нам от этого легче? Вот где этот малец спрятался?! Тут охренеешь искать!
Может, позовём?
Угу, так он и отозвался! А если эти дебилы его ещё и прессовали