Можно чуть больше конкретики, профессор Вселенской таинственности? вздохнул я, глядя на висящий кусок баннера над дорогой. От него осталась только половина фразы: "Всё по" и пустота.
Конечно! ни капли обиды, только водоворот энтузиазма. Смотри. По поводу Властелина Энергии никаких данных внутри архива, никаких связей, ничего.
Сюрприз-сюрприз. пробормотал я себе под нос. А как же тот момент, когда он выжег мне грудь, всыпал подзатыльник и философствовал о судьбе?
Но! тут голос её явно оживился. Я узнала твой аспект.
И? на всякий случай остановился и подождал. С таким вступлением можно было ожидать чего угодно. Хоть аспект обжоры, хоть архетип поломойки.
Путь становился сложнее: асфальт под ногами давно уступил место грудам щебня, скрученной арматуре и обломкам стен, от которых ещё пахло жжеными обоями. Где-то впереди зловеще скрипнула плита, соскальзывая по провалившемуся перекрытию. Я подтянул Аню за руку, чтобы она не наступила в расщелину между бетонными глыбами.
Ветер приносил с собой запах чего-то кислого то ли от химии, то ли от разложения. Над нами зависло несколько пыльных облаков, где лучам солнца приходилось пробиваться сквозь мутную завесу, отбрасывая пятна света на разрушенные витрины и расплющенные автомобили.
Твой аспект начала Вейла неожиданно, и в голосе её не было ни капли восторга. Это преобразование.
А чего так мрачно звучит? хмыкнул я. Звучит же бодро. Преобразование почти как трансформация, только без побочного эффекта в виде штанов на три размера больше.
Сразу она не ответила, да и на шутку совсем не отреагировала. Молчала несколько шагов. Я уже подумал, что снова ушла, как у неё бывало, но потом тихо добавила.
Он считается слабым, Алекс. Один из самых неэффективных.
Я прищурился.
Слабым?
Ты можешь поглощать разные типы энергии. Преобразовывать одну форму в другую. Это... универсальность. Но за универсальность платят ценой мощности. её голос был не просто сдержан, он звучал так, будто она извинялась.
В голове тут же всплыл привычный образ: желтый колобок-учительница. С фиолетовой указкой и строгим смайл-лицом, рисующая в воздухе схемы и диаграммы. Только теперь она выглядела уставшей. Даже немного виноватой.
Преобразовывать повторил я. То есть я могу сделать, скажем, огненный шар из чистой пси?
Можешь. Но он будет слабее, чем у того, кто использует эту энергию напрямую. подтвердила она. И даже если ты вложишь в него всю мощь на выходе получится результат посредственный. Ты не можешь стать мастером в чём-то одном.
То есть, всю жизнь в режиме попробуй повтори, но хуже? усмехнулся я. Спасибо, Вейла. Могла бы сразу сказать, что я многофункциональный фонарик.
Она замялась.
Я не хотела говорить тебе об этом так. Просто я знаю, ты ждал чего-то другого.
Я замолчал. Сначала внутри скрутилась привычная волна раздражения вперемешку с обидой. Но странное дело, она быстро схлынула. Что-то в груди, на уровне ощущений, шептало: это не вся правда. Не полная картина. Слишком поверхностная.
Я не знаю. произнёс, глядя на потрескавшийся рекламный щит, с которого облезал нарисованный улыбчивый пёс. У меня есть ощущение. Что этот слабый аспект не совсем о том, как ты говоришь.
Чувствуешь что-то? голос Вейлы стал осторожнее, словно она боялась надеяться.
Чувствую. Не знаю, как объяснить. Но мне кажется, что тут все гораздо сложнее.
Она замолчала. И это молчание длилось дольше обычного. Потом совсем тихо добавила:
Если ты прав тогда я ошибалась. Тогда это не Преобразование, Алекс. Тогда это... нечто другое. То, что не вписывается в данные, имеющиеся у меня по классификации аспектов. И тогда я очень боюсь, что это действительно связано с тем существом, что ты встретил.
Шагнул через разбитую витрину, стекло захрустело под ногами.
Ну вот. А ты говорила слабый аспект. усмехнулся краешком губ. Не забывай, Вейла. Мы с тобой талантливая парочка.
Да, ты чертовски прав, Алекс. наконец в ее голосе появились живые нотки.
Развалины торгового центра предстали перед нами, как скелет забытого титана. Второй вход, когда-то стеклянный и сияющий, теперь напоминал пасть разрушенного чудовища. Арки выгнулись наружу, как если бы их кто-то вывернул изнутри. Пыль висела в воздухе плотной завесой, солнечные лучи пробивались сквозь щели и освещали её, как лучи прожекторов на сцене забытого театра.
Аня рядом шумно выдохнула от этого зрелища. Та самая тишина, которая нас сопровождала весь путь, не утихала. Ни сканер, ни интуиция не сигналили о тревоге. Но напряжение всё равно подспудно тянуло за позвоночник. Ну не может идти всё так гладко. Да и у бандитов были сообщники, неужели они просто проигнорировали произошедшее?
Мы начали пробираться через завалы. Местами приходилось буквально ползти: бетонные плиты нависали, арматура торчала, подобно когтям неведомого зверя. Где-то в стороне обрушился остаток потолка. Глухой грохот отдался в груди, но монстров на шум не набежало. Значит, пока всё чисто.
Контейнер, который и выступил катализатором произошедшего, был хорошим ориентиром. Его разорвало так, словно некто вырвал середину и сложил края обратно. Рваные края, глубокие вмятины, ободранные бока всё говорило о том, что энергия здесь творила чертовщину посильнее любой бомбы.