И никаких секретов для нее в дворцовой жизни просто не существовало.
Сестрица, с порога комнаты начал Виллим, догадайся, что госпожа моя, Екатерина Алексеевна только что удумать изволила.
Модеста отложила в сторону вышивание, на котором, как заметил Виллим, за долгое время прибавилось хорошо если десяток новых стежков, и пожала плечами:
Откуда же мне знать, что государыне угодно придумать? Я не провидица. Хоть намекни, братец.
Намекну, охотно согласился Виллим, усаживаясь напротив сестры в покойное, обитое дорогим гобеленом кресло. Ежели кофием угостишь
Модеста усмехнулась и тряхнула колокольчиком.
Так вот, дорогая сестрица, продолжил Виллим, обмакнув в кофе кусочек бисквита, речь пойдет о брачных конъюнктурах.
Уж не тебя ли государыня оженить вздумала? искренне удивилась Модеста.
Пока Бог миловал, усмехнулся Виллим. Соньку Скавронскую сватать будет за Ну-ка догадайся, за кого?
Уж точно не за Петрушу-цесаревича, вернула ему улыбку сестра. Думаю, кого-нибудь из иноземцев присмотрела.
Нет, государыня выше метит. Хочет свою племянницу за князя Ивана Долгорукого отдать.
Совсем ума лишилась? фыркнула Модеста. Так и побежит князь Алексей Григорьевич своего старшего сына на дочери вчерашних холопов женить.
Государь прикажет не побежит, на брюхе поползет, отозвался Виллим. Теперь главное, чтобы государю сия свадьба по душе пришлась. А вот как это сладить не знаю. Подумать надо.
И думать нечего, отмахнулась Модеста. Коли Ванька на племяннице государыни женится, Долгорукие кругом повязаны будут цепями Гименея. Катьку старшую, девку заносчивую, за венца выдали с глаз долой, о России подалее. Среднюю дщерь с Меньшиковым окрутили, теперь и думать нельзя о том, чтобы с цесаревичем
С цесаревичем?! несказанно изумился Виллим.
Ты бы братец, не столько на государыню любовался, да прибыли считал, сколько по сторонам бы глядел, да слушал повнимательнее. Точно мне ведомо: светлейший хотел свою Машку за цесаревича выдать, царским тестем стать, и Екатерина тому не противилась. Да проштрафился сильно в ссылку угодил. Долгоруковы ведь тоже планы строили Катьку или Ленку под царский венец подвести. Умные люди вовремя государю о сем шепнули. Теперь Ивана на Соньке женить и конец Долгоруким, никакой власти не получат. А к цесаревичу невеста аж с самого Мадрида едет.
Это младенец-то? усмехнулся Виллим.
Ничего, подрастет. Цесаревич тоже еще мальчишка, годиков десять женихом походит. А десять лет, братик, до-о-лгий срок, многое перемениться может.
Виллим задумчиво покачал головой: действительно, умна Модеста, умнее иного мужа государственного будет, все примечает, все продумывает. Эх, была бы помоложе да девкой, когда русский царь впервые на Кукуе появился! Она не Анна-дура, она бы точно русской царицей стала и Петром бы вертела, как хотела.
Для семейства Долгоруких громом среди ясного неба стало предложение государя Петра Алексеевича повенчать князя Ивана с графиней Скавронской. С одной стороны, вроде бы, получится породниться, наконец, с царской семьей. Да только не так, как мечталось. Сам-то Иван, получив отказ от княжны Кантемир, затеял невиданное: сочетаться с принцессой Анной, но замыслов своих до поры до времени никому не открывал. И тут это сватовство. Поди, откажи государю
Так что, как это было в заводе у Петра Алексеевича, после поспешного обручения состоялось не менее спешное, но пышное венчание в присутствии всех особ царского дома. Это немного польстило главе семьи, но сам жених стоял чернее тучи и вокруг аналоя шел точно на Голгофу поднимался. Конец мечтам фамильным о царском венце, конец всем хитроумным интригам Елизавета вот-вот уедет во Францию вместе с принцессой Натальей, к цесаревичу Петру уже везли невесту из Испании. А сам государь, словно нарочно, тасует знатные фамилии, перемешивая их с худородными.
Не успели русские вельможи опомниться от брачных забав государя, как пришло новое известие: Петр Алексеевич решил-таки короновать свою супругу, дабы принцесса Елизавета отбыла на свою новую родину дочерью императора и императрицы, а не «сомнительной принцессой», как порой величали ее смельчаки в тайной переписке.
В мае 1724 года в Кремле состоялась торжественная коронация Екатерины. По этому случаю многие получили награды и повышения. Виллим Монс был произведен в камергеры, Модеста Балк в статс-дамы императрицы, ее дочь, Наталья
Лопухина, официально зачислена в свиту принцессы Елизаветы. Присутствовала на этом торжестве и прибывшая, наконец, из Испании ее королевское высочество, шестилетняя инфанта Марианна Виктория совершенно обворожительная малышка с манерами и повадками взрослой дамы.
Государь даже оторопел, когда передним предстала эта живая кукла, одетая, причесанная и накрашенная, точно взрослая дама. А когда инфанта начала свою приветственную речь будущим царственным родственникам, и вовсе в великое изумление пришел, ибо инфанта гладко и безупречно изъяснялась по-латыни, а сей язык был государю плохо ведом. Пришлось толмача кликать.
Когда Марианна-Виктория закончила свою короткую и пышную речь, она присела в изысканном и глубоком реверансе перед императором и императрицей, а затем обратилась с еще одной речью к принцессам Анне, Елизавете и Наталье. На сей раз это миниатюрное чудо изъяснялось по-французски: