Курт Кеннон (Эд Макбейн) Добрый и мертвый
Но это был Джо, и мы вместе делили тепло подъездов, вместе распивали содержимое бесчисленных бутылок с бормотухой, вместе мерили Бауэри из конца в конец, как сообщники, как друзья.
Это был Джо, и он был мертв.
Мертвый он оставался таким же оборванным, каким был при жизни. Его одежда, потрепанная, грязная, измятая, не улучшалась от ночевок на парковых скамейках и холодных тротуарах.
Я глядел на него, и мне в голову приходили мысли, казавшиеся незначительными, потому что размышления всегда становятся таковыми в присутствии смерти.
Позовем копов, Курт? спросил кто-то.
Я кивнул, продолжая смотреть на Джо и на струйку крови на его голове, там, куда вошла пуля.
Площадь Купера и статуя Петера Купера, смотревшего вниз с бронзовым равнодушием, были окаймлены решетчатой оградой и пустыми скамейками. Площадь Купера тонула в наступающей летней ночи, черной, как вороново крыло, окропленное блестками звезд, которые Джо никогда уже не увидит.
Я чувствовал себя опустошенным.
Курт, кому понадобилось убивать такого бродягу, как Джо? спросил кто-то из ребят.
Не знаю, ответил я.
Напротив, через улицу, возвышалось здание Купер-юнион. Парень с девушкой, обнявшись, медленно шли в тени здания, направляясь к парку и кучке пьяниц. В воздухе веял легкий ветерок, летний ветер, который касался кожи, как нежная женская рука. В воздухе стоял нестройный шум, гул людей, толпящихся на улицах, шум вечера, умирающего, как умер Джо.
Вой сирен перекрыл нестройный уличный гул, и пьяницы, повернувшись спиной к закону, устремились в Бауэри, где их укрывали тени, тротуары и ветхие здания.
Повернулся спиной и я, медленно уходя прочь. А сирена завывала все громче. Я не обернулся, чтобы еще раз взглянуть назад. Я не хотел смотреть еще раз.
Курт...
Я остановился, вглядываясь в темень:
Кто здесь?
Это я, Чинк.
Чего тебе?
Найдется минутка, Курт?
У меня в запасе вся жизнь. Что надо?
Джо...
Что, Джо...
Вы были друзья, разве нет?
Я всмотрелся в темноту подъезда, пытаясь увидеть лицо Чинка. Поговаривали, что он приехал из Шанхая и что он умеет говорить на двенадцати китайских диалектах. Ходили слухи, что он был в Китае большим человеком до того, как приехал в Штаты, и что он приехал сюда из-за женщины, которая изменила ему там, на его родине. Это как-то сближало нас.
Вы были друзьями, не так ли, Курт?
Мы были друзьями, ну и что?
Ты знаешь, что случилось?
Я знаю, что он убит.
А знаешь, почему?
Нет. Шагнув в подъезд, я ощутил тошнотворный запах опиума, исходивший от Чинка и перебивавший вонь в подъезде. А ты?
И я нет.
Тогда какого черта ты тянешь время?
У меня есть одна мыслишка, Курт.
Говори.
А тебе это интересно?
Чего ты тянешь кота за хвост, Чинк, давай, выкладывай, что у тебя.
Мне кажется, что Джо убили по какой-то причине.
В самую точку. Чинк. Ты действительно...
Я хочу сказать, что это не было случайностью. Понимаешь? Это было задуманное убийство.
Что ты имеешь в виду?
Думаю, что Джо кое о чем узнал.
Иди-ка докури свою трубку, Чинк, бросил я, пытаясь обойти его. Джо обычно бывал настолько пьян, что даже своих рук не мог рассмотреть...
Гарри Цзе, произнес Чинк.
Кто такой?
Он был убит перед этим, Курт. Ты слышал об этом, так ведь?
Нет.
Они думали, что это дело рук тонга[Тонг тайная китайская организация, зачастую преступная.]. Гарри был большим человеком в своем собственном тонге.
Что это такое?
Не валяй дурака, Курт.
Хорошо, Чинк. Но отчего ты думаешь, что одно связано с другим?
Джо кое-что сказал, когда я рассказывал ему о Гарри.
Когда это было?
Вчера. Он сказал: «Так вот кто это был».
Но это же ничего не значит, Чинк.
Или значит слишком много.
Хватит загадок. Итак, или это ничего не значит или значит слишком много...
Я думал, Джо был твоим другом...
Был. Теперь он мертв. Чего ты хочешь от меня? Его делом уже занимаются копы.
Ты ведь сам был легавым.
Верно, был. А теперь нет. Джо мертв. Копы найдут его убийцу.
Думаешь, они будут заниматься каким-то бродягой и пьянчужкой?
Несмотря на дырку от пули в его башке, они пустят слух, что он упал и разбился.
Ну а ты, Чинк?
Я беспокоюсь из-за него.
Почему, тебе-то какая разница?
Джо был добр ко мне, протянул Чинк медленно. Он был добр ко мне, Курт.
В его голосе слышалась какая-то заминка, словно он боялся самой мысли о том, что кто-то может быть добр к нему.
Добрые умирают молодыми, сказал я. Дай мне пройти, Чинк. Мне надо выспаться.
Ты... ты не собираешься что-нибудь сделать?
Думаю, что нет. Однако, может быть, поразмыслю над этим. Не знаю. Спокойной ночи, Чинк.
Я начал подниматься наверх, и Чинк крикнул мне вслед:
Он был твоим другом, Курт, помни об этом. Хотя бы об этом.
Конечно, отозвался я.
Я не мог забыть об этом, пока не уснул, и мне понадобилось на это довольно много времени.
Я нашел Чинка. Он лежал на тюфяке. Опиум пропитал его глаза и слюну, стекающую с губ. Он сонно посмотрел на меня, а затем вяло улыбнулся:
Привет, Курт.
Этот Гарри...
Гарри Цзе.
Ну да. У него остался кто-нибудь?
Жена. Лотос Цзе. А в чем дело? Ты решился все-таки найти убийцу Джо?