Михаил Бойков Бродячие мертвецы
1. Телефонный разговор
Да. Кто говорит?
Это я. Дохватов. Слушай, Шура. Ты сейчас очень занят?
Да, как сказать, Василь Петрович? Сдаю судебную хронику в следующий номер газеты.
И надолго это у тебя?
Приблизительно часа на полтора.
Ладно. Кончай свою писанину и сыпь ко мне. Есть дело.
Интересное?
Вроде.
А подробности?
О них по телефону мы не говорим. Сам понимаешь.
Я думал, что это для газеты.
Пока нет.
Жаль. У нас интересного материала на четвертую страницу не хватает.
Так, значит, жду. Ясно-понятно?
Хорошо. Сейчас приеду. Хроника подождет
Такой телефонный разговор произошел однажды утром между заместителем начальника оперативного отдела Уголовного розыска Василием Петровичем Дохватовым и репортером областной газеты Александром Холминым.
Они были почти приятелями, несмотря на различие во внешности, возрасте, привычках, служебном и семейном положении. Дохватов обладал очень удачной для его профессии наружностью, устрашающей самых закоренелых уголовников: смуглый и курчавый, как цыган, с угловатыми и хищными чертами лица, выражение которого состояло из смеси дерзости и подозрительности к окружающим. Взгляд его черных диковатых глаз был тяжелый, пронзительный и, в одно и то же время, вопрошающий, оценивающий и осуждающий. Смотрел он всегда искоса и так, как будто в кого-то штопор ввинчивал. Кожаная куртка на его широких плечах, еле выдерживая их давление, постоянно жалобно поскрипывала, а из ее рукавов высовывались красные волосатые лапы, больше всего подходящие для кулачного боя.
Наружности Холмина девушки давали такую оценку:
Парень он ничего себе: и лицом чистый, и фигурой стройный и чуб, как полагается. Только вот нос картошечкой.
И воротили от него свои носики, чем влюбчивый по натуре репортер чрезвычайно огорчался. Успех у девушек ему приходилось иметь лишь случайно, редко и при исключительных обстоятельствах.
Двадцатилетний Холмин был одинок и холост; родители его умерли в голодном 1922 году. Дохватова, вдвое старшего, чем он, обременяла большая семья, что, впрочем, не отражалось на их приятельских отношениях. Первый из них был тем, кого великие и малые советские власти называют «беспартийным спецем», человеком в данный момент на службе незаменимым, но которого все же стараются заменить и, в конце концов, заменяют коммунистом или комсомольцем. Второй состоял кандидатом в члены ВКП(б); без этого занимать руководящий пост в Уголовном розыске просто немыслимо.
Обоих объединяла страсть к раскрытию преступлений и одинаковое отношение к советской власти. И тому, и другому одинаково надоели и она, и ее «социальные заказы». Разъединяла репортера с сотрудником Уголовного розыска сыскная методика. Первый изучал криминологию и придерживался старых, «классических» методов расследования, второй считал, что подобные методы слишком мягки и мало применимы в советских условиях.
Собственной криминологии, говорил Дохватов Холмину, мы пока что не имеем никто ее не разработал. Да и как разработать, когда у нас преступник особый? На дореволюционного или капиталистического он похож мало. То у него уголовщина с политикой смешивается, то его гепеушники уже в тюремной камере искусственным бандитом сделали, то он вообще на них работает. А что касается Ламброзо с его криминальными альбомами, так у нас они давно устарели. В ГПУ за неделю из честнейшего профессора такого урку сделают, таких «преступных шишек», на голове ему наставят, какие Ламброзо и не снились. Нет, у нас преступника нужно брать на испуг, на горло, на пушку, а если требуется, то применить к нему и гепеушные методы физического воздействия. Тогда дело будет.
А какими методами было расследовано дело о «сухариках»? Или о пропавшей пуле? Вашими или Моими? спросил Холмин.
Так это же, Шура, исключения из общего правила, недовольно пробурчал Дохватов. Это специально для тебя. Потому-то я тебя на такие дела и приглашаю. Ясно-понятно?
В подобных «исключениях из правила», в загадочных и запутанных уголовных делах Холмин и Дохватов дополняли друг друга; криминальные теории дополнялись практической деятельностью Уголовного розыска и наоборот.
Холмин познакомился с Дохватовым не случайно, а по приказанию
редактора газеты. Это произошло после назначения Холмина судебным репортером в информационный отдел редакции. Редактор сказал ему:
Мы хотя и не буржуазная печать, но все-таки с другими газетами конкурируем, а поэтому ежедневно нуждаемся в сенсационном гвоздевом материале. Немедленно отправляйтесь в Уголовный розыск. Заведите там прочные связи. И в судах, конечно, тоже. Приличный судебный репортер должен быть в курсе всей местной уголовщины
Кое-как, преодолевая немалые трудности, Холмин «связи завел» и, с течением времени, они окрепли.
2. Странные случаи безумия
Слушай, Шура, ты село Дубовское знаешь?
Приблизительно, ответил репортер.
И твое мнение?
О чем?
Об этом селе.
Да как сказать, Василь Петрович? Расположено оно на самой границе предгорий Эльбруса. Жителей тысячи полторы. В большинстве староверы-беспоповцы. Раньше были зажиточными, но при советской власти захудали. Настроение антисоветское. В колхоз идти отказываются.