Среди работ Стрижакова нельзя не упомянуть о сооружении в 1817 году по проекту С. П. Мельникова «каменных ворот с колоннами» и «кирпичным сводом над проездом» - въездной арки, замкнувшей парадный двор. Вместе с работами по «большому дому» интенсивно ведется строительство и в других частях усадьбы.
Наиболее интересной постройкой этого времени явилось здание крепостного театра. Участие в строительстве театра было последней работой В. Я. Стрижакова. Огромное напряжение не прошло для него даром. В 1819 году Стрижаков просит барина освободить его «как по конторе, так и по всем заведуемым частям». От строительных работ его отстранили, но приставили, чтоб хлеб даром не ел, «выдавать дворовым людям вино». В октябре 1819 года Стрижаков умер от туберкулеза.
Когда оглядываешься на творческий путь Стрижакова, невольно приходят на память судьбы других крепостных мастеров, отдавших годы жизни, свой труд и талант усадьбе в Архангельском.
Особенно трагичной была участь лепщика Алексея Копылова. Доведенный до крайности тяжелой работой и жестоким обращением, он вместе со смотрителем дома Плохотниковым летом 1815 года сбросил в зал через световой проем в куполе управляющего Дерусси. Это случилось в Овальном зале дворца, где карниз и капители колонн были созданы Копыловым. Он умер в тюрьме.
На смену одним мастерам приходили другие. После смерти В. Я. Стрижакова его ученики - крепостные архитекторы Иван Борунов, Андрей Бредихин, Лев Рабутовский под руководством Е. Д. Тюрина заканчивают надстройку «Каприза» и сооружение павильона «Храм Екатерины» в парке.
Январь 1820 года надолго остался в памяти местных крестьян. Большой пожар во дворце вызвал толки и в московских салонах. «Славное Архангельское сгорело от неосторожности людей, а другие говорят от скупости, потому что для убережения картин, и более дров велено было топить галерею стружками», - писал современник. - «Картины и библиотека только частично спасены» Пожар повредил картины, скульптуры, книги, мебель и другую утварь, уничтожил полы, испортил декоративные росписи.
Весной пришлось начинать отделку дворца заново. Руководство работами по восстановлению дворца было поручено хорошо известному в Архангельском Евграфу Дмитриевичу Тюрину. Нашелся у него и помощник из крепостных - архитекторский ученик Иван Борунов. Осип Иванов, построивший со своей артелью незадолго до этого театр, подрядился «в селе Архангельском исправить ныне там обгоревший дом плотничною работой»
В Купавне, где у князя работало немало первоклассных мастеровых, изготовляется новый паркет для дворца. «Книга по строению Архангельского большого дома за 1820 год» изо дня в день подробно фиксирует происходящее: «выдано мраморщику Савелью Меркулову - сто рублей, лепщику Ивану Лазареву за коринфические капители, карниз модальона выдано 200 рублей» и т. п. В общей сложности ремонт дома обошелся в 135 тысяч рублей.
В залах дворца создаются новые росписи, исполненные во вкусе позднего классицизма мастерами «живописного заведения», которыми руководит французский художник Никола де Куртейль. В 20-х годах XIX века окончательно складываются интерьеры
дворца, в основном сохранившиеся до наших дней.
Ансамбль в целом принял свой современный облик после перестройки парка, проводившейся архитектором В. Г. Дрегаловым в 1829 - 1830 годах. В. Г. Дрегалов переделал подпорные стены верхней и нижней террасы, построил над обрывом к Москве-реке две беседки и новые оранжереи.
Так в течение полувека трудом нескольких поколений крепостных мастеров была создана эта усадьба, которая, по словам известного литератора того времени Нестора Кукольника, «больше походит на царское, нежели на боярское поместье». Восхищаясь Архангельским, он не обошел молчанием и тех, кому усадьба была обязана своим существованием «Скажем только, - пишет Н. Кукольник далее, - что при князе Н. Б. Юсупове триста душ исключительно предназначены были для содержания чистоты и порядка в этой истинно римской вилле».
После смерти старого князя в 1831 году наследники уделяют Архангельскому значительно меньше внимания. Отсюда в петербургский дворец Юсуповых вывозятся многие произведения живописи и скульптуры, закрываются «живописное заведение» и фарфоровый завод, распускаются крепостной оркестр и труппа театра, идет на продажу знаменитый ботанический сад.
Этот урон, нанесенный Архангельскому, остался в памяти у молодого Герцена, приезжавшего сюда в 1833 году с Огаревым и группой товарищей по университету. «Бывали ли вы в Архангельском? - писал он позже. - Ежели нет, поезжайте, а то оно, пожалуй, превратится или в фильятурную фабрику, или не знаю во что, но превратится из прекрасного цветка в огородное растение».
В начале 40-х годов Архангельское теряет свое значение художественного центра. Многих крепостных мастеров переводят на оброк в другие имения Юсуповых. Архангельское перестает быть постоянной летней резиденцией владельцев. Часть коллекций оставалась здесь, но Архангельское уже не привлекало к себе особого внимания наследников.
Только в 900-х годах последние хозяева делают попытку вновь сделать Архангельское популярным. Вместе с аристократами сюда приглашаются известные представители творческой интеллигенции России - живописцы В. Маковский, В. Серов, А. Бенуа, талантливый пианист К. Игумнов и другие. К этому времени убранство парадных залов было изменено в угоду новым вкусам. Залы Архангельского, за исключением росписей, полностью потеряли строгость классицистского интерьера 20-х годов XIX века.