Слова «кирпич» и «тропа» впечатываются в ее уме, но она не связывает их с изнасилованием. Она становится очень расстроенной, когда возвращается к месту изнасилования, хотя и не помнит, что здесь произошло (Schacter: 232). Маловероятно, что гипноз, свободные ассоциации или любой другой терапевтический метод поможет вспомнить жертве, что с ней произошло.
У нее нет точного воспоминания, потому что она была неспособна глубоко закодировать травму насильственного нападения, которое явилось причиной потери осознанности. Самое большее, что может сделать психоаналитик или другой терапевт, придерживающийся концепции вытесненных воспоминаний, это создать ошибочное воспоминание у жертвы, причиняя боль еще раз.
Существенно связанным с психоаналитическим взглядом на репрессию является предположение, что характер обращения родителей с детьми, особенно материнское воспитание, есть первопричина многих, если не большинства, проблем взрослых людей от личностных расстройств до эмоциональных проблем и психических заболеваний. Мало сомнений в том, что если детей жестоко воспитывали в детстве, то их взрослая жизнь будет находиться под сильным влиянием такого обращения.
Большим концептуальным скачком является (умозаключение) от этого факта к идее, что все сексуальные переживания в детстве являются причиной проблем в дальнейшей жизни, или, что все проблемы в дальнейшей жизни, включая сексуальные проблемы, возникают благодаря детскому опыту. Научных подтверждений этому нет.
Психоаналитическая терапия во многих отношениях основана на поиске того, что, вероятно, не существует (подавленные детские воспоминания), предположении, которое, вероятно, ошибочно (что детский опыт является причиной проблем пациентов) и терапевтической теории, которая почти не имеет шансов быть верной (что перевод подавленных воспоминаний в сознание есть существенная часть курса лечения).
Конечно, это только основы детально разработанной и научно звучащей концепции, которая претендует объяснить глубокие загадки сознания и поведения. Но если в основе лежит иллюзия, какое будущее возможно у этой иллюзии?
Есть, однако, несколько положительных моментов, возникших в результате разработанного Зигмундом Фрейдом в Вене век назад психоанализа. Фрейд должен считаться одним из величайших благодетелей только потому, что он вызвал желание понять тех, чье поведение и мысли пересекают грани правил, установленных цивилизацией и культурами.
Больше не модно осуждать и высмеивать людей с поведенческими или мыслительными расстройствами благодаря тому, что в немалой степени этой толерантности способствовал психоанализ. К тому же мы не можем упрекать Фрейда в сохранении пережитков нетерпимости, невежества, лицемерия и ханжества в отношении понимания наших сексуальных качеств и свойств. Психоаналитики не делают чести Фрейду, слепо следуя доктринам их учителя в этой или любой другой области.
В заключение приведем слова психиатра Энтони Сторра по этому поводу: «Фрейдовская техника длительного выслушивания страдающих людей вместо раздачи им указаний или советов сформировала основу большинства современных форм психотерапии, принеся пользу как пациентам, так и практикующим специалистам» (Storr 199:120)
ТЕСТ РОРШАХА
Тест Роршаха является психологическим проективным тестом личности, в котором анализируется интерпретация субъектом десяти стандартных абстрактных рисунков, классифицируя ответы как уровень эмоционального и интеллектуального функционирования. Тест был назван в честь Германа Роршаха (18841922), он разработал inkblots (чернильные кляксы), хотя в своей практике и не использовал их для анализа личности.
Тест считается «проективным», так как пациент интерпретирует свою реальную жизнь в чернильных кляксах. Бесструктурные и неоднозначные чернильные кляксы должны быть структурно описаны интерпретатором. Те, кто верит в эффективность таких тестов, думают, что кляксы являются одним из способов проникновения в глубокие тайны души пациента, бессознательное. Те же, кто использует подобные тесты, считают себя экспертами в интерпретации интерпретаций
своих пациентов.
Какие существуют доказательства того, что интерпретация чернильных клякс (рисунков, картин или образцов почерка также используемые средства в проективном тестировании) показывает истинные чувства, а не, скажем, творческое самовыражение? Можно ли предполагать, что любая интерпретация чернильных клякс не стремление ввести в заблуждение других или попросту самообман? Интерпретация может выражать часть желания. Например, интерпретация может однозначно выражать желание секса с терапевтом, но это не означает, что пациент имел сексуальные отношения с ним или если представится такая возможность, то пациент согласился бы заниматься сексом с психотерапевтом.
Роршах тестирование по своей сути проблемно. Чтобы быть действительно проективными, чернильные кляксы должны быть неясными, бесструктурными и для терапевта. Врач не должен сравнивать интерпретации этих клякс данные другими пациентами. Таким образом, терапевт должен интерпретировать интерпретацию пациента без ссылок на то, что интерпретируется. Несмотря на это, в конечном счете, терапевт должен вынести решение относительно толкования, то есть интерпретировать интерпретации. Но опять же, кто будет интерпретировать интерпретации терапевта? Другой терапевт? А кто будет его интерпретировать? и т.д.