Услышав эти слова, Кристина еле заметно улыбнулась ее нежные губы чуть дрогнули. Ничего не сказав, она надела шляпку, поискала глазами зеркало и, не найдя его, наугад завязала ленты. Округлив поднятые локти, она не спеша расправляла бант, и лицо ее было позлащено солнечными лучами. Пораженный Клод не узнавал больше те чистые детские черты, которые он только что рисовал: верхняя часть лица ясный лоб, нежные глаза была затенена, вперед выступала тяжелая челюсть и кроваво-красный рот с ослепительно белыми зубами. И ко всему еще загадочная девичья улыбка Может быть, она издевается над ним?
Во всяком случае, сказал Клод, почувствовав себя оскорбленным, не думаю, чтобы у вас было основание в чем-либо меня упрекнуть.
Тут она не смогла удержаться и рассмеялась легким, нервным смешком.
Ну конечно нет, сударь, в чем мне упрекать вас?
Он продолжал рассматривать ее, раздираемый противоречивыми чувствами; застенчивость и неопытность боролись в нем с боязнью показаться смешным. Что она, этот большой ребенок, могла знать о жизни? Ведь девушки, воспитывающиеся в пансионах, знают все и ничего. Тайна пробуждения плоти и сердца неисповедима, никто еще ее не постиг. Возможно, что пребывание в мастерской художника и пугающая близость мужчины пробудили в ней не один только страх, но и чувственность? Теперь, когда страх прошел, не кажется ли ей унизительным, что она боялась понапрасну? Ведь он не обмолвился ни одной любезностью, даже пальцем к ней не прикоснулся! Может быть, ее обидело грубое безразличие мужчины, и хотя она еще не была женщиной, женское ее начало возмутилось; а теперь она уходила недовольная, взвинченная, бравируя своим спокойствием, унося неосознанное сожаление о том неведомом и ужасном, что могло случиться, но не случилось.
Вы, кажется, говорили, спросила она серьезным тоном, что извозчичья стоянка находится за мостом, на противоположном берегу?
Да, там, где деревья.
Она уже расправила банты, надела перчатки, но не уходила, продолжая оглядываться по сторонам. Взгляд ее остановился на большом полотне, повернутом к стене, и ей захотелось его посмотреть, но она не решалась попросить об этом. Ничто ее больше не задерживало, а она медлила, как будто отыскивая какой-то забытый предмет, испытывая чувство, которое она не могла бы определить словами. Наконец она направилась к выходу.
Когда Клод открыл ей дверь, маленький хлебец, положенный за порогом, упал в мастерскую.
Вот видите, сказал он, вам надо было позавтракать со мной. Консьержка по утрам приносит мне хлеб.
Она еще раз отказалась, покачав головой. Но на площадке лестницы обернулась в нерешительности. Снова веселая улыбка тронула ее губы, и она первая протянула руку.
Спасибо, большое спасибо!
Он взял эту маленькую, затянутую в перчатку руку в свою перепачканную пастелью лапищу. Так они постояли несколько секунд, приблизившись друг к другу, в дружеском рукопожатии. Девушка продолжала улыбаться. У него на губах вертелся вопрос: «Когда я увижу вас снова?» Но стыд сковывал ему уста. Подождав немного, она высвободила свою руку.
Прощайте, сударь!
Прощайте, мадемуазель!
Кристина, не оборачиваясь, спускалась по крутой лестнице со скрипучими ступеньками, а Клод, резко повернувшись, хлопнул дверью и громко сказал:
К черту всех женщин!
Он был взбешен, зол на самого себя, зол на весь свет. Он ходил по мастерской, отшвыривая ногой попадавшиеся на пути предметы и продолжая громко браниться. Как он был прав, не пуская к себе ни одной женщины! Эти негодницы всегда как-нибудь да одурачат вас! Кто может поручиться, что эта девчонка, такая невинная с виду, не издевалась над ним? Ведь он поверил-таки всем ее россказням. Теперь он вновь начал во всем сомневаться;
что-что, но вдова генерала это уж чересчур! Да и крушение поезда!.. А чего стоил извозчик? В жизни ничего подобного не случается! А рот у нее какой И выражение лица, когда она уходила. Но с какой целью, зачем она врала? Такая ложь не имеет никакого смысла, необъяснима искусство ради искусства! Сейчас она, наверное, смеется над ним!
Он схватил ширму и в ярости швырнул ее в угол. Убирай теперь за ней! Когда он увидел, что таз, полотенце, мыло все на своем месте, его обозлила неприбранная постель; с преувеличенной поспешностью он начал ее стелить, взбивая обеими руками матрас и подушку; они еще сохранили теплоту тела Кристины, и он задохнулся от исходившего от них чистого аромата юности. Чтобы прийти в себя, он окунул голову в воду, но, вытираясь полотенцем, вновь вдохнул тот же нежный дурманящий аромат девственности, который разливался по всей мастерской и не давал ему покоя. Клод принялся за шоколад и, глотая его прямо из кастрюльки, не переставал ругаться: его обуревала лихорадочная жажда деятельности, и, торопясь приступить к работе, он запихивал в рот огромные куски хлеба.
Здесь можно околеть от жары! внезапно закричал он. Это из-за жары я совсем развинтился.
Однако солнце уже не светило в окно, и в мастерской стало прохладнее.
Клод отворил форточку, находившуюся на уровне гребня крыши, и с облегчением вдыхал порывистый свежий ветер. Потом он взял в руки набросок с головы Кристины и, разглядывая его, надолго забылся.