Сын ничего не смог ответить отцу, и разговор на этом закончился.
Прошел один месяц, наступил март. Хоть солнышко уже довольно высоко, но в тундре еще холодно. Некоторые стойбища уже начали аргишить на север, к весенним местам отела оленей.
Сын шамана Дели как-то вечером сказал:
Отец, я во сне видел дорогу, по которой мы будем аргишить на священное место. Я опять слышал голос Бога и пение ели. Мы должны аргишить через реку Малая Хета к Енисею. Сначала пересечем одну возвышенность и найдем две сопочки, поросшие елью, там и будет священное место.
Услышав эти слова сына, шаман сказал:
Хорошо, что ты узнал то место, куда мы должны аргишить. Я, конечно, хотел бы аргишить в тундру со всеми людьми к местам отела. Но если ты опять услышал голос самого Бога, то надо аргишить на священное место.
Шаман стал готовиться: поймал тридцать ездовых оленей, с собой взял сына, жену и еще одного работника на случай, если некому будет оленей караулить.
Путь оказался далеким и трудным. Сделали целых четыре аргиша с небольшими остановками. Шаман очень торопился и тараторил:
Нам надо ехать быстрее. Пока доедем до священного места, пока идол сделаем, настанет апрель. Когда же мы успеем аргишить в тундру? Ведь отел оленей приближается!
Наконец-то шаман и его люди достигли нужного места. Поставили чум недалеко от озера в лесной местности, примерно пятьдесят километров на юг от современной Дудинки. Озеро было такое, что не каждый его заметит. Там так много островов, что не поймешь, с какой стороны подойти. Но шаману Дели это озеро было давно и хорошо известно. Он не раз проезжал мимо на оленях.
Вечером за ужином шаман сказал сыну:
Я знаю это рыбное озеро. Правда, больших чиров здесь нет, но сигов можно ловить сколько хочешь. Пока сделаем священную санку и положим идол, можем и порыбачить. Перед аргишом в тундру запасемся рыбой.
Шаман с сыном поставили сеть, а потом стали осматривать лес, чтобы найти подходящий материал для изготовления священной санки. Сделали заготовки. Дерево рубил только сам шаман, сыну нельзя было это делать. Он хоть и слышал голос во сне, но все-таки еще не был шаманом. Он мог только передавать услышанное отцу.
Когда вечером шаман и его сын вернулись в чум, они обратили внимание на те две сопочки, поросшие елью.
Сын сказал:
Отец, смотри, что там? Или огонь горит, или что-то светится? Может, костер горит? Но нет, на настоящий огонь не похоже.
Шаман Дели сказал:
Это не простой огонь. Ты видишь свет той ели, которая тебе во сне песни пела. Эта ель принадлежит самому Богу. Простой человек не имеет права к ней подходить.
На следующий день шаман приступил к изготовлению священной санки. Он все делал сам, а сын только сидел рядом и говорил отцу, как что делать. Он, наверное, во сне видел все части священной санки.
К вечеру санка была готова, осталось только положить на нее оленью шкуру. Но шаман решил, что это делать надо завтра. Когда солнце уже село, таким священнодействием грех заниматься.
Сын велел:
Отец, поставь эту санку подальше от чума, где земля совершенно чистая и никто не ходил. Санку ты сделал из ели, ничто не должно ее осквернить, никто не должен к ней подходить.
Шаман положил священную санку на нужное место, они пошли в чум, поели и легли спать.
Утром, после завтрака, сын шамана опять заговорил о сновидении:
Отец, я не могу спокойно спать. Всю ночь во сне слышал пение священной ели. Сам Бог мне не дает покоя. Скорей заканчивай снаряжать священную санку! Теперь надо забить оленя. Во сне я видел, что олень должен быть трехгодовалым самцом. Отец, давай быстрей забивать оленя!
Шаман Дели пошел с сыном в стадо и поймал как раз такого оленя. Потом забили его и кровью обмазали все части священной санки. Шкуру жертвенного оленя сняли с рогами, с копытами и накрыли ею всю санку. Рога оставили на лбу.
Когда закончили священнодействие, сын опять заговорил:
Отец, запряги в эту санку двух оленей и отвези ее к тем двум сопочкам, где в прошлый раз видели ель, от которой исходит свет. Поставь санку передом в сторону восхода солнца. Когда вернешься, начнем делать мне бубен и шаманскую одежду. Теперь, когда в нашу санку поселится идол, я смогу приступить к камланию.
Шаман Дели сделал все так, как велел сын. Может, он и не хотел выполнять просьбы сына, не считая его настоящим шаманом, но отказаться не мог. Если сын видел шаманские сновидения и слышал голос Бога, то как теперь не выполнить его просьбу?
Сначала Дели сделал бубен для сына, а мать тем временем сшила шаманскую парку и шапку. Все очень торопились, так как надо было срочно уезжать отсюда и аргишить в тундру, чтобы не опоздать к отелу оленей.
Когда бубен и одежда были готовы, наступил момент, когда сын шамана Дели мог начать первое камлание. Он сел на специально приготовленное в чуме место, где была постелена шкура дикого оленя, взял бубен в руки и запел.
Шаман Дели слушал пение сына и ничего не мог понять, хотя уже давно был опытным шаманом и сам не раз исполнял шаманские священные песни, которые обычно не понятны простому человеку. Как ни старался он понять пение сына, ничего не получалось. Прервать сына и спросить, о чем песня, шаман, конечно, не мог. Это было недопустимо. Шаман предположил, что сын, по всей вероятности, поет ту же песню, которую ему во сне пела священная ель.