Пасечник некоторое время разглядывал Стёпку, жевал губами, потом вдруг ухмыльнулся:
Демон, шмель тебе в оба уха! А косточки ровно хворостинки! Перстом ткни и душа из тебя вон.
Ещё бы! Таким пальцем, как у тролля, не то что мальчишку быка уложить можно.
Один уже ткнул, засмеялся Перечуй. Ясновельможные паны ещё не запамятовали, что с тем тыкарем сталось?
Ты бы ещё Загнизуба припомнил, отмахнулся Неусвистайло. Парочка пчёл сорвалась с его бороды и унеслась в лесную чащу.
А и припомню! не унимался Перечуй. А тебя, дядько Неусвистайло, тот меч, промежду нами, оставил бы без головы и заметь! не сломился бы. А?
Пасечник возражать не стал, и Стёпка понял, что, заработав от призраков на память всего лишь здоровенный рубец, он очень легко отделался. Никому больше не позволю рубить себя мечом! Он взглянул на ушибленный гномом палец и к своему удивлению обнаружил, что чёрный вчера ноготь сегодня выглядит почти здоровым и почти совсем не болит. Зажило словно на собаке. Здорово! Значит, заживёт и плечо. Ясно, что без магии тут не обошлось. Или мазь Серафианова так хорошо помогла или страж расстарался.
Отлёживаться под медвежьей шкурой больше не хотелось. Он опять был готов к подвигам и приключениям. Вперёд, труба зовёт, кони ржут и бьют копытами, враги наточили мечи и копья
И тут проснулся Смакла. Он сел, держась за голову, обвёл недоумевающим взглядом лесную поляну, остановился на троллях и прохрипел с непритворным испугом:
Эй, люди добрые! Где я?
А когда Стёпка подошёл, он схватил его обеими руками за ворот рубахи и почти закричал:
Куды нас угораздило? Где мы?
Всё нормально, сказал Стёпка, выдираясь из цепких гоблинских рук. Мы уже второй день, как к переправе едем.
С троллями?
Ага. Пасечник Неусвистайло нас довезти согласился.
Почём?
Стёпка засмеялся. Гоблин был неисправим.
За так. По дружбе, и не удержался, подколол. Это Купыря устроил. Ему спасибо скажи.
За так энто хорошо, успокоился Смакла. А я ничего припомнить не могу. Зашёл в сени Недомерок убогий мне наплёл, что ты меня
там ждёшь и как оглоушило. Головой, видать, приложился. На кой ты меня туда зазвал?
Да не зазывал я. Это враги тебя обманули. Меня тоже потом тот карлик заманил и по голове долбанул. Там колдун был, хотел меня нетопырю магическому скормить, да у него не получилось. Я несъедобным оказался. А тебя я еле-еле успел у призраков отбить, они твою кровь высасывать собирались. Рогатые такие рыцари с мечами, которых мы в подземелье встретили. Меня тем мечом рубанули, руку чуть не оттяпали по самое плечо. Дядько Неусвистайло только что мазью лечил. Чуешь, как пахнет?
Смакла слушал и, похоже, не верил:
И я до сей поры всё спал?
Вчера вечером проснулся, выпил немного и опять уснул. Мы тебя пчёлами лечили.
Не помню! снова схватился за голову гоблин. Болит! И в ухах шумно!
Заварухи с мёдом хочешь? Горячая!
Хочу.
Смакла вывалился из повозки, добрёл до костра на негнущихся ногах, неловко поклонился троллям, кивнул гоблинам, сел с опаской чуть в стороне и стал хлебать остатки заварухи. Вопреки Стёпкиным ожиданиям бодрящий напиток гоблина нисколько не оживил. Смакла едва открывал рот, глотал через силу и вообще был похож на стукнутого мешком из-за угла. Впрочем, он и был стукнутым. Здорово проклятый карлик ему приложил, от всей души. Как только не убил.
Пасечник ходил туда-сюда, собирая вещи и озабоченно косился на Смаклу, что-то бормоча в бороду. Потом решился:
А не нравишься ты мне, гобль! Чевой-то колдун неладное с тобой сотворил. Ещё лечить тебя буду.
Смакла равнодушно зыркнул на него мутным глазом и промолчал.
Пару минут спустя он молчать не стал. Троллево лечение разнообразием не отличалось и, как видно, почти на все случаи жизни у него имелось одно наивернейшее средство пчёлы. Он велел Смакле задрать на спине рубаху и, когда гоблин неохотно подчинился, сразу три пчелы спикировали на его смуглую поясницу. Смакла, естественно, взвыл дурным голосом и бросился убегать.
Держи его! рявкнул тролль, ловко опрокидывая гоблина на шкуру. За ноги держи!
Стёпка сел младшему слуге на ноги. Ещё несколько пчёл одна за другой воткнулись в гоблинское тело. Смакла орал, как раненый вепрь, распугивая всех птиц и зверей в округе. Не хотелось бы Стёпке испытать такое лечение на себе. Как здорово, что его рубец не потребовал такого вот пчёлоужаливания!
А Смакла почти сразу пошёл на поправку. Повеселел, слегка разрумянился, и глаза у него заблестели по-прежнему после того, как он утёр слёзы. Таким он Стёпке нравился больше. Пусть вредничает, пусть упрямится, пусть даже врёт напропалую, лишь бы только не болел и не хандрил. А то Стёпка уже даже потихоньку начинал подумывать о том, что ему придётся спасать Ванеса в одиночку.
Тролли и гоблины к тому времени успели собраться и вывернуть повозки на дорогу. Перечуй сложил недоеденные куски хлеба в небольшой берестяной туесок и аккуратно пристроил его меж корней самой высокой ели.
Смакла ехать с пасечником не пожелал, пчёл, наверное, боялся. Уселся в повозку к Бреженю, мешок свой, правда, забирать не стал.