Стёпка переживал минуты абсолютного счастья, минуты, которые случаются крайне редко, и, случившись, запоминаются на всю жизнь, и воспоминания о них помогают потом человеку перенести любые неприятности и беды, помогают поверить в то, что жизнь прожита не зря и в ней что-то важное и настоящее всё же было.
Дорога раздвоилась. И четыре первые повозки поехали прямо, а дядько Неусвистайло повернул коней налево.
На обочине стоял Смакла, взъерошенный и хмурый. Он забросил мешок, вскарабкался следом сам, взглянул на Стёпку исподлобья и сразу отвернулся.
Заедем к знакомцу моему на хутор, пояснил пасечник, шевельнув вожжами. Тут недалече Он мне ножей заказывал прикупить, да вощины, да по мелочи Ненадолго заглянем. К вечеру своих догнать поспеем, ежели, конечно, не помешает кто.
А кто? сразу же спросил Стёпка.
Да кабы знать, усмехнулся пасечник. В тайге всяко бывает.
Стёпка провожал взглядом исчезающие за холмом повозки. Хорошо бы и вправду своих к вечеру догнать. Вместе ехать веселее, да и сжился он уже со спутниками, привык к ним, они ему просто нравились. Особенно весёлый Брежень.
Верес правил последней повозкой. Он оглянулся, подмигнул. Стёпка в ответ помахал рукой, стараясь не разбудить дракончика.
Всё. Разъехались.
Смакла поёрзал, устраиваясь на сене, вздохнул, шмыгнул носом, хотел, видно, что-то сказать, но промолчал. Длинный порез на его шее был густо смазан чем-то тёмно-коричневым.
Нога не болит? спросил Стёпка.
Знамо, болит, буркнул Смакла. Мало не до кости рассадил. Так и свербит без продыху.
Перевязать тогда надо.
Гоблин отмахнулся:
Мне дядько Верес живицей замазал. Скоро, говорит, зарастёт.
На шее-то, глянь, затянуло.
А глаза? вкрадчиво поинтересовался Стёпка.
Чево глаза?
Глаза, говорю, не жжёт?
Смакла надулся ещё сильнее и отвечать не стал.
А у меня, смотри, кто есть, похвастался Стёпка.
Смакла нехотя, без интереса покосился в его сторону, но когда Стёпка расправил изумрудное крыло, так подпрыгнул, что чуть не вывалился из повозки:
Дракон?!
Знамо, дракон, важно сказал Стёпка. Видишь, какой большой!
Где ты его Ты словил его, да?
Смакла был повержен. Он был раздавлен, он был убит. Он стоял на коленях, жадно смотрел на дракончика, хотел потрогать его и не решался.
Да он живой ли? испугался вдруг гоблин. Глянь, не дышит вовсе!
Да живой, живой. Наелся и уснул.
Дозволь мне чуток его погладить, попросил Смакла так жалобно, что Стёпка, даже если бы и был против, не смог бы устоять.
Да гладь сколько влезет. Он всё равно спит.
Гоблин трепетно провёл ладошкой по драконьей спинке, пропустил меж пальцев шёлковый хвост. Чумазое лицо преобразилось, осветясь изнутри невыразимым никакими словами блаженством.
Мяконький, прошептал он. Глянь, лапой дрыгает, ровно псина малая.
Позже Стёпка узнал, что издали этих дракончиков видели, наверное, все, а держать в руках приходилось считанным единицам, да и то в основном либо мёртвых, либо случайно подраненных на охоте. Не давались гномлинские крылатые лошадки людям, а иметь такого дракончика считалось среди весской, гоблинской и вурдалачьей ребятни неслыханной удачей, потому что по всеобщему мальчишескому убеждению дракончики приносили своему хозяину не только счастье, но и немалое богатство, потому как умели чуять припрятанное золото даже сквозь камни. А младший слуга, между прочим, вообще впервые видел дракончика так близко и впервые до него дотрагивался.
Он ночью в повозку упал и ремнями зацепился, объяснил Стёпка. Под котомкой сидел, а я его даже и не заметил сначала. Потом слышу: скребётся кто-то. Поднял котомку а там он! Голодный был! А воды сколько вылакал, я думал лопнет!
Смакла сиял ярче новенького кедрика. И о ноге распоротой забыл и страшный оркландский оберег его больше не пугал. Дракончик заслонил всё. Тролль поглядывал на мальчишек через плечо и хмыкал в усы. Пчёлы поначалу недовольно кружились над спящим зверьком, потом успокоились и перестали обращать внимание на нового пассажира.
Дракончик проснулся и опять захотел пить. И Смакла, млея от восторга, напоил его из туеска. Выяснилось, что дракончики умеют не только шипеть, но и мелодично прищёлкивать, особенно отоспавшиеся и утолившие жажду дракончики, которым осторожно почёсывают брюшко. Мальчишки были всецело поглощены новой забавой. Дракончик нежился на Стёпкиных коленях, прижмуриваясь и подёргивая хвостом.
Привязать его надобно, озаботился вдруг Смакла.
Думаешь, улетит?
Знамо, улетит. К хозяину своённому. Покличут его гномлины, и поминай как звали.
Ну и пусть летит, легкомысленно сказал ничего не знающий о драконах Стёпка.
Смакла даже в лице переменился:
Да ты откудова?.. Да он тебе неужто не надобен? Ты его разве не хочешь себе оставить?
Зачем он мне? пожал плечами Стёпка. Что я с ним делать буду? Он там у нас с тоски помрёт. Да и не смогу я его с собой забрать, наверное. Это ж надо ещё заклинание специальное знать.
Отдай его мне, голос у гоблина сделался хриплый. Или продай. Я тебе за него чево хошь всё, чего тока захошь!