А почему вы от весичей прячетесь? Они же ведь не враги, они же ведь с рыцарями оркландскими воюют. Или вы он не договорил, смутясь. На оркландского шпиона гоблин был не похож, хотя Стёпка понятия не имел, какими они бывают, эти шпионы. Одного он видел, но ведь тот был колдуном, а пожилой гоблин ну какой из него колдун?
Мне дружинники царёвы, понимашь, тоже поперёк горла. Не хочу с ними встречаться допрежь времени. Не с руки мне. Мало ли кто там с ними скачет, может, знакомцы какие злопамятные. А ну как признают кусай опосля локти Верес огладил бороду, помолчал, потом продолжил, недобро щурясь. Весичи, они хоть с орклами и воюют, дак и нам тоже навроде как чужие. Таёжный
улус для них что добыча, в бою взятая. Хошь владей им, хошь грабь, хошь княжатам раздаривай на уделы никто не одёрнет. Мы для них и не люди вовсе, а так докука и быдло дремучее. Особливо те, кто от весских бояр сюды утёк. Не любит нас Весь за нашу вольную жисть, ну и мы её не шибко жалуем. А те из наших, которые топоры не страшатся показывать да шеи не гнут, весичам и вовсе не по нраву. Царю-то ихому что надобно? Чтобы мы орклов турнули покрепче, подмогли дружинам весским, а сами после власть царёву над собой молчком признали и дань ему платили, как весские холопы платят Пошли-кось на дорогу. Пасечник вон уже подъезжат. Отбрехались, поди, от дружинников.
Кони испуганно задрали головы и захрипели, когда Стёпка и Верес вывалились из кустов.
Тебя искали, прогудел пасечник, натягивая вожжи.
Стёпке сразу стало неуютно.
Зачем? спросил он.
Неусвистайло мотнул головой:
Того не ведаю. Десятник растолковать не поспешил, а я и не допытывался. Выведывали они, не встречался ли нам дорогой отрок нездешней наружности с оркландским оберегом на шее?
Стёпка невольно схватился за стража:
Он не оркландский!
Да по мне хошь бы и у элль-фингов ты его добыл, ухмыльнулся тролль в рыжую бороду. У меня самого нож засапожный тоже, признаться, не в Великой Веси скован. Экая невидаль! Ну я им и сказал, мол, никакого нездешнего отрока мы не встречали, а встречали однех таёжных и за вОрот им по незнанию нашему не заглядывали. Не поверили весичи нам, конешно, но решили, видать, что ты тайгой подался. С тем и отъехали. Ну, залазь, однакось. Нам до темна в Драконью падь поспеть надобно А это что у тебя такое?
Где? Стёпка проследил за его взглядом, задрал правую руку. Из рубашки торчала чёрная гномья стрела. Он выдернул её совсем рядом с сердцем ударила зараза! и показал пасечнику. Гномы на меня в лесу набросились. Сначала в ловушку звериную заманили, а потом вслед стреляли. Еле удрал от них.
Неусвистайло хмыкнул, почесал бороду и ничего не сказал. Подумал, наверное, что уж больно неспокойного спутника Купыря ему подсунул. И от весичей он бегает, и с гномами у него нелады, и колдуны с призраками зуб на него имеют. Одни хлопоты и неприятности от такого попутчика. Хоть в оба глаза за ним присматривай всё одно не убережёшь.
Верес вывернулся сбоку, выхватил у Стёпки стрелу, повертел и даже понюхал зачем-то.
То не гномы на тебя набросились. Гномы, они в замках живут да в строениях каменных. А в тайге родичи ихние промышляют разбоем да грабежами. Гномлинами они прозываются. Народец изрядно подлый и премерзкий. Стрела-то, глянь, как бы не отравленная. Припахиват, кажись, гнильцой. Счастье твоё, Стеслав, что не задело. Царапинки хватило бы в гости к предками отправиться, он остро глянул на Стёпку. Случайно, говоришь, сосну повалил? Не хотел, говоришь? Ну-ну. Одного-то хоть пришиб, али не сумел?
Не сумел, вздохнул без сожаления Стёпка. Гномлины не вызывали у него ни ненависти, ни злобы. Мелкие они были для таких сильных чувств.
Гномлина завалить нелегко, признал и Верес. А ловушка, поди, тесная была. Щеку вон как окарябал.
Тесная и глубокая. И кол острый внизу вкопан.
Тролль с гоблином понимающе переглянулись.
Твоя правда, Стеслав, на зверя та ловушка. На хорошего зверя спроворена, на двуногого.
Как на двуногого? не поверил Стёпка. Неужели они людей едят?
Есть не едят, засмеялся невесело Верес. Но того, кто в их угодья без спросу забредёт, живо на кол посадят.
Стёпка вновь ощутил под рёбрами жуткое острие и содрогнулся. Пожалуй, гномлинов можно и возненавидеть. Хоть и мелкие они, но чересчур уж подлые. «Промышляют разбоем да грабежами».
Верес зашвырнул отравленную стрелу подальше в лес и взобрался в свою как раз подъехавшую повозку, правил которой кто бы вы думали? доблестный бывший младший слуга чародея Серафиана сам Смакла Чумазый и Неумытый собственной гоблинской персоной! И шляпу свою глупую опять на себя напялил. И на Стёпку смотрит, будто и знать его не знает и видит в первый раз. Ишь, загордился, водитель кобылы!
Догоняй, дядько Неусвистайло! крикнул Догайда, успевший спуститься уже далеко вниз. Не припоздать бы!
* * *
Вот оно, значит, чьё золото прислал мне Серафиан, думал Стёпка, трясясь в повозке за троллевой спиной и мрачно разглядывая свои ненастоящие сапоги. Вот, значит, отчего Зебур тогда на башне так взъярился решил, что это я его казну разграбил. Весёленькое получается дело! Оглядывайся теперь всю дорогу, не целятся ли в тебя мстительные гномы, не летит ли в спину отравленная, припахивающая гнильцой