Всего за 350 руб. Купить полную версию
Грязные, босые, обносившиеся, обросшие, как дикие звери, пригибаясь под врезающимся в плечи канатом,
бурлаки тянули тяжелую баржу со стоящим у руля купцом хозяином. Их черные ступни вязли в мокром песке, покрытые ранами и мозолями, вспотевшие шеи склонялись все ниже, как бы прячась от солнца, а задыхающиеся и сдавленные груди издавали только один звук:
Оооей! Оооей!
Была это бурлацкая песня, песня нужды, бессилия и отчаяния.
Оооей! Оооей!
Пусть вам Бог поможет, бурлаки! крикнул им один из мальчишек, отходя в сторону с дороги.
К черту! гаркнул идущий впереди высокий детина с могучей голой грудью, покрытой красными язвами. Над нами только дьявол имеет силу, щенки
Прошли уже; издалека, из-за глубоко врезающегося в реку мыса донесся стихающий стон:
Оооей! Оооей!
У Ульянова сжалось сердце. Дьявола нигде не встречал, а в то же время имел он силу над бурлаками. Где есть место пребывания дьявола? Хочу его увидеть и помериться с ним, хотя бы позднее должен буду всю жизнь стонать, как те люди, тянущие баржу.
Вечером Володя принес на условное место карамельки и кусок шоколаду. Начал просить Сережку, чтобы показал ему все, что требовало помощи Пугачева и Разина.
Вы, горожане, не знаете деревни и нашей жизни, так как у вас все по-другому! молвил рыжий подросток, презрительно поглядывая на приятеля.
Недалеко проходил крестьянин. На нем были белые портки и выпущенная сверху рубаха из домашнего грубого полотна. Шел, сильно ступая черными босыми ногами и постукивая толстой палкой. Бурчал что-то себе и потрясал гривой густых спутанных косм.
Павел Халин возвращается из поместья. Злой идет, наверное, ничего не добился, шепнул Сережка.
Зачем ходил? спросил Ульянов.
Уже два месяца каждый день ходит! засмеялся подросток Так получилось, что младший сын господина Милютина встретил в лесу Настьку, дочку Халина. Так и так лаской угрозой и подарками уговорил ее, чтобы начала ходить к нему.
Что плохого, что ходила к Милютину? спросил мальчик.
Эх, глупый еще! воскликнул Сережка и весьма цветисто и понятно объяснил все приятелю. Ну и оказалась Настька беременной Халин потребовал у господина пятьдесят рублей компенсации, или, говорит, в гроб загонит эту блудницу!
И что на это Милютин? спросил дрожащим голосом Володя.
Сказал: «Не дам гроша, так как сама бегала к моему сыну, он ее не принуждал! Если убьешь девушку, пойдешь на каторгу!». Халин, однако, постоянно торгуется. Думал, что выцыганит деньги, так как хотел купить на ярмарке вторую корову.
Что теперь будет? спросил, с ужасом глядя на Сережку, маленький Владимир.
А что? Поколотит бабу, а потом Настьку. Напьется наконец и будет храпеть. Завтра снова засеменит к Милютину, начнет кланяться до земли, клянчить и просить, ответил подросток и сплюнул беспечно.
Хочу посмотреть, как будет бить шепнул Володя.
Пошли! Спрячемся за забором. Оттуда все увидим и услышим, согласился мальчишка, хрустя конфетой и громко чавкая.
Они обежали село со стороны реки и затаились поблизости от хаты Халина. Доносился из нее возмущенный голос крестьянина:
Этот пьющий нашу кровь мучитель, притеснитель не хочет слушать! Говорит, что эта сука сама кобеля искала, пока не нашла.
Ой, нет! Клянусь Матерью Пречистой, нет! крикнула девушка. Я его полюбила, а он обещал в церковь, к алтарю вести. Я не
Тяжелый удар упал ей на грудь, аж охнула.
Ты, сука, ты нищая, тряпка, ты блудница подлая! повторял крестьянин и бил, не выбирая места, пиная ногами и брызгая омерзительными словами.
Что же ты делаешь, зверь! бросилась на него с криком жена. Убьешь девку
Мужик схватил бабу за волосы, выволок из хаты и, отломивши кусок дерева, начал колотить ее по хребту, бокам и голове.
Она выла ужасно:
Люди добрые! Спасите! Убивает! У-би-ва-ет!
Из соседних хат выбежали бабы, а за ними медленным шагом выходили мужья. Окружили Халина кругом и смотрели внимательно, спокойно. Маленький Ульянов не заметил никакого волнения и сочувствия на темных загорелых лицах крестьян. Мужчины поглядывали скорее с интересом и злобностью, женщины вздыхали и с притворным испугом закрывали глаза руками.
Сережка засмеялся тихо.
Люби жену, как душу, а тряси, как грушу, шепнул он словами пословицы. Этот только трясет!
Помогите соседке, а то Павел заколотит ее до смерти! крикнула старая крестьянка.
Не наше дело! парировал серьезным голосом староста. Жена два раза в жизни самой дорогой бывает: когда вводишь ее в дом и когда провожаешь до могилы. Ничего это! Научит Павел бабу и спокой будет!
Однако крестьянин впадал всё в большую
ярость. Ругаясь, отбросил от себя полено, которым бил женщину, и наклонился за тяжелой дубиной.
Староста подошел к нему и произнес примирительным голосом:
Ну, хватит, хватит уже, сосед, Павел Иванович. Сделали свое, смотрите: баба вся в крови и уже встать не может. Хватит!
Халин поднял на него угрюмые, бешеные глаза, вдруг успокоился и почти со слезами начал жаловаться:
Не уберегла девки, мерзавка! Что мне теперь делать? Буду ублюдка кормить! Пятьдесят рублей старый злодей Милютин не хочет заплатить. Уж я ему осенью, когда амбар будет полон зерна, «красного петуха» пущу в его берлогу, засвечу господину высокородному, благородному зарево в глаза, ей-Богу! Не забудет меня!