Это очень трудно, потому что мы совершенно забыли, что значит отдавать. Мы знаем только, как брать. Мы привыкли брать. «Я беру уроки», или «Я беру эту женщину в жены», или даже «Я беру перерыв, чтобы вздремнуть после обеда» . Вы продолжаете и продолжаете брать даже послеобеденный сон, то, что никак нельзя взять: вам придется сдаться ему. Сон приходит только тогда, когда вы ему сдаетесь. Даже жену или мужа вы умудряетесь брать. Вы не уважаете их. Жена не является имуществом. Вы можете приобрести дом как вы можете приобрести жену или мужа? Наш язык выражает состояние нашего ума. Мы не знаем, как давать как уступать, как отпускать, как позволять вещам случаться.
Будда отнимает все наши идеалы, наше будущее, и в конце концов он отнимает то последнее, что нам очень, очень трудно отдать, он отнимает само наше «я», оставляя нам чистую, невинную, девственную пустоту. Эту девственную пустоту Будда называет нирваной. Нирвана не является целью, она ваша внутренняя пустота. Когда вы отбрасываете все, что накопили, когда вы больше ничем не владеете, когда вы уже не скупец и не скряга и ни за что не цепляетесь, тогда вдруг вас пронизывает пустота. Пустота, которая всегда была с вами.
Хакуин прав: «Изначально все существа будды». Пустота всегда с вами. Но вы накопили так много хлама, что не можете обнаружить ее. Совсем как у вас в доме: вы можете накапливать и накапливать вещи и тогда вы уже не увидите свободного места, тогда уже просто нет никакого свободного места. Наступает день, когда даже передвигаться в доме становится трудно, жить становится трудно, потому что нет свободного пространства. Но пространство на самом деле никуда не делось. Размышляйте об этом, медитируйте над этим. Пространство никуда не пропало; вы так много всего накопили мебель, телевизор, радиоприемник, проигрыватель, пианино и что-то еще, но пространство никуда не делось. Вынесите мебель, и вот оно пространство; оно всегда было здесь. Его скрывала мебель, но оно никуда не пропадало. Оно не покидало комнату ни на миг. Точно так же обстоит дело и с вашим внутренним пространством, вашей нирваной, вашим ничто.
Будда не навязывает вам нирвану в качестве идеала. Будда освобождает, а не порабощает. Он учит жить осознанно, жить не ради какой-либо цели, не для достижения чего бы то ни было, а для того, чтобы быть счастливым здесь-и-сейчас. И дело не в том, что осознанность даст вам что-то. Осознанность это не средство достижения какой-либо цели, она сама по себе является достижением и средством, и целью одновременно. Она обладает своей собственной ценностью.
Будда не учит вас чему-то
потустороннему. Это надо понимать. Люди земные существа, а священники продолжают говорить им об ином мире. Этот иной мир не слишком-то потусторонний, он и не может быть таковым, потому что представляет собой лишь улучшенную модель привычного для вас мира. Из чего вы можете сотворить иной мир? Вы знаете только этот мир. Вы можете улучшить, можете попытаться украсить тот, иной мир, можете удалить из него неприятные вам вещи и заменить их, как вы полагаете, более приятными, но все равно он будет лишь творением, исходящим из вашего знания о привычном для вас мире. Так что ваш иной мир не такой уж и потусторонний, он просто не может быть потусторонним. Он продолжение мира, в котором вы живете. Он возникает из вашего ума и является игрой вашего воображения.
В том мире у вас будут прекрасные женщины разумеется, более прекрасные, чем в этом. Там у вас будут такие же удовольствия, возможно, более постоянные и устойчивые, но это будут те же самые удовольствия. Еда у вас будет лучше, вкуснее но это будет именно еда. У вас будут дома, может быть, даже из золота, но это будут дома. Все повторится.
Достаточно открыть священные книги и посмотреть, как в них описывается рай, и вы увидите, что это все тот же знакомый вам мир, только приукрашенный. Несколько мазков здесь, несколько там, но это не какой-нибудь потусторонний мир. Вот почему я говорю, что потусторонний мир не слишком-то и потусторонний; это привычный для нас мир, спроецированный в будущее. Тот мир может родиться только из опыта этого мира. В нем не будет страдания и нищеты, болезней, беспомощности, слепоты и глухоты. Там не будет того, что вам не нравится здесь, а то, что вам нравится, будет в изобилии, но ничего нового в том мире не появится.
Ум не может придумать ничего нового. Ум не способен вообразить ничего нового. Он живет прошлым опытом, он сам по себе является прошлым опытом. Благодаря уму ничего нового никогда не случается. Новое возможно только тогда, когда ум перестает функционировать, когда он вами не управляет, когда он отброшен и не беспокоит вас.
Однако все ваши писания рассказывают о небесах и эти небеса, или рай, или фирдаус, или сварга, не что иное, как все та же старая история. Она может быть отпечатана на лучшей бумаге, с использованием лучшей типографской краски, на более совершенном станке, с более красочными иллюстрациями, но это будет все та же история; она не может быть иной.