Ещё несколько фраз о быте думаю, что в твоей ситуации (проецирую себя на твоё место) всё становится забавным и значительным: новость последних дней Ёхим, собравшийся в недалёком времени совершить паломничество в твои места, и если будет ему то назначено и разрешено, то вы увидитесь. Собрался, дурак, укрепить своё невежество и пошлость рубкой леса или чем вы там занимаетесь! Я служу и пишу, служу и пишу. Возьми, если у вас есть библиотека, автобиографию Салтыкова-Щедрина это как моя автобиография, только не так мрачно, а совсем даже светло.
Делаю научно-популярные фильмы. Притянул к этому занятию Альтшулера (болван, к сожалению, хотя пускал мне всё наше общее время пыль в глаза, что болван-то болван, но попробуй будь таким! Оказалось, просто болван) и Понизовского. Оба кланяются тебе, но тебе это должно быть безразличным. Для кого ты дорог, так это для меня, бабы Будды моей, Юрки Галецкого и, наверно, Зайки, которая нехотя, а может быть, только на словах нехотя, вышла замуж за юношу почитателя моего, очень уж похожего на тебя, и так и сяк похожего, так что, пока я не привык, то всё время чуть ли не вздрагивал: похож вплоть до только тебе присущих манер, видишь, мы не вымираем. Только не думай, что этих лиц тебе мало. Не знаю, смог бы ли я рассчитывать на такую многолюдную процессию. Мельц любит пляж и неожиданно ведёт себя как поэт, а не как гриф, с Мельцем сплошной парадокс: никакого быта, никакого благоустройства, хотя это не менее роман, чем твоя судьба, не выносит всякую художественную аномалию и испытывает по этому поводу какие-то эмоции, ибо вынужден по инерции это ты его так толкнул общаться с нами. Правда, однажды я ему предложил проклясть небо, и он не осмелился, ограничившись только поношением наших диалогов, в которых он присутствует из-за какой-то невозможности сменить этот вариант на близкий ему. Ритка моя это Ритка моя, и первое, что я сделаю, став фараоном, возведу храм ей. Тебе советую, если хватит у тебя на то мудрости, сделать то же самое. Шмерлинг при ней, хотя имеет провинциальную девочку из какого-то Бердичева на положении невесты, на которой отказывается жениться. Девочка хорошенькая очень, но это ни его, ни её не выручает. Ведёт тараканий образ жизни, и это тебе, наверно, вовсе не интересно. Лариска выходила замуж, но недавно замужество прекратилось, и у неё уже не хватает мужества даже на бабью жизнь. Она изрядно несчастна, но, конечно, выскочить из своей мизерности не в состоянии, да и не предполагает такого варианта, да и данных нет. Ритке моей она хорошая компаньонка. О Галецком было. О Михнове ты его не знаешь, но это достойный муж. Сорокин получил наследство, но тут же пропил его: сгубила привязанность к нищете. Пребывает в том же варианте, что и в твоё время: мастерит подсвечники для салона на Герцена, говорит, что испытывает постоянное религиозное чувство, но Бога не признает за него, говорит, что его устраивает логика математики, и любит метафизику. Хвостенко женился, живёт в Москве сейчас. Ентин заболел психической болезнью и лечится. Его я видел по выходе его из заключения, где он пробыл полтора года, один раз. Болову совсем не видел, но она родила одного сына Ивана и теперь мать-одиночка. Кто ещё из тех, кого ты знаешь и кого знаю я? С нежностью вспоминаю Люси, но только вспоминаю: она вышла замуж за Лобанова и стесняется по каким-то своим аномальным причинам к нам заходить. Шпага, о которой ты упомянул, на днях выплыла на поверхность в связи с какими-то Риткиными делами: при случае покланяюсь ей от тебя. Да, у нас стоит Смирнов для тебя; его перешлёт тебе Ритка. Кланяюсь тебе. Сейчас позвоню Юрке Галецкому прочту письмо твоё. Он всё собирается написать тебе. Но это ему не так легко, как мне: ещё, наверно, не знает, как ему писать. С Эллкой он разошёлся. Сошёлся с прочим. Эллка говорит, что они Бога не поделили. Осталось место для какого-нибудь стиха, но трудно выбирать для какого. Может быть, в каждом письме по одному? Если решусь так, то сейчас напишу одно из давних. Хотя и без стиха не так уж плохо. Лучше ты мне напиши, посылать мне их тебе, или умолчи, если не посылать.
353. Леонид Львов. Литературный сценарий «Так какого же цвета этот цвет?»
Леннаучфильм, 1970 г.
Я не знаю, возможно ли воспользоваться фильмотекой, но если это исключено, то есть фотографии, которые смонтируются с натурой быком. От живого быка нам нужны макропланы его разъярённой морды, его тяжёлый, вечно налившийся глаз. Фотографии сначала цветные, потом чёрно-белые, тонированные серым. Звуковой фон рёв публики и рёв быков, одним словом, коррида .
Если вы думаете, что бык впадает в ярость оттого, что не выносит красного цвета, то вы сами впадаете в ошибку: красного для быка не существует. Там, где мы видим красное, бык серое. Впрочем, он далеко не единственный, кто видит красное не красным.
Три одинаковых красных образца. Как по команде, за каждым возникает свой фон: белый, оранжевый, синий. Площадь фона много больше площади образца. Теперь образцы стали восприниматься как разноцветные, отличные от исходного варианта.