Ну а дамы денег стоят, рассматривая маникюр, добавил свой медяк сеидхе.
Я хотел, чтобы мы были вместе!
И даже Хранителям не разлучить нас, просуфлировал «безопасник».
Неужели ты меня бросишь?.. Снова?
В это «снова» Прат сумел вложить столько чувства, что впору было б разрыдаться.
Кажется, пора вызывать группу, заключил «чёрный». Или сразу спецотряд?
Эль! Эсир простёр к таможеннице руки.
Госпожа Данери, отчеканил сеидхе, вставая.
Пошли вон, просипела Эль, поведя шеей, будто та затекла.
Честно говоря, плечи со спиной и впрямь озноб коготками драл, только вот «высокие чувства» тут были совершенно ни при чём.
Ты не можешь! на этот раз всерьёз выкрикнул Прат.
Вы что-то сказали? изумился «безопасник».
Таможенница объяснять ничего не стала, складывать печати тоже. Просто позволила тому, что внутри клокотало, рискуя сорвать с черепа крышку, выплёснуться наружу.
Где-то тоненько, взбудоражено заверезжал сигнализационный амулет. Эсира откинуло к стене, словно он ничего и не весил. А вот «чёрный» стоял, прикрывшись руками, будто от ураганного ветра, согнувшись, но стоял.
Вон! повторила Эль гораздо громче, свободнее. И без ордера больше не являйтесь!
«Какого ордера?» промелькнуло на задворках сознания и тут же юркнуло, скрывшись. Мысль о том, что дверь в Рагос у таможенницы за спиной, а впереди окно в Полуночье, в голове тоже не удержалась.
Убирайтесь! рявкнула Эль.
Тут-то и «безопасника» достало он заскользил, как по льду, скрежетнув каблуками по полу. Тонкую паутину какого-то заклинания, которую сеидхе плести начал, разорвало в клочья лишь серебристые нити полетели в разные стороны.
Вы сами этого желали! грозно, хоть и высоковатым для мужчины голосом, заорали за окном. Мы хотели по-хорошему, но вы вынудили нас! Всем замереть на месте! Руки перед собой.
Ну все, понятно, замерли не по причине излишков послушности, просто уж зрелище купидона, с луком на изготовку, оказалось чересчур впечатляющим. Рыжеволосый юнец парил на уровне подоконника, смешно поджав ноги. Полупрозрачные крылышки, сильно смахивающие на голубиные, быстро-быстро мелькали за его спиной, раздувая кудри. А золотая стрела коротенькая, с наконечником-сердечком, поблёскивала нелепо-грозно.
Слушайте наши требования! красавчик попытался сдуть упавшую на нос картинно вьющуюся прядь.
Синяк, наливающийся пурпуром под ясным зеленоватым глазом, впечатлял. Размерами.
Давайте все наконец успокоимся, предложил сеидхе.
Вы думаете, мы тут шутки шутим? обозлился купидон.
И спустил тетиву.
Стрела летела медленно-медленно, как во сне. Эль сумела разглядеть её во всех подробностях: и наконечник, не смотря на свою
форму, явно острый; и полосатое, красно-белое, как карамель древко; и оперение, кажется, сделанное из обёртки от шоколадки. Вот только двинуться таможенница почему-то не могла. Да что там двинуться! Тут бы руку поднять и это не по силам.
А вот боли не было совсем.
Ещё раз тявкнешь, ты, носатый, и следующая стрела будет твоей, понял? Станете вдвоём любиться, донеслось из ужасного далека едва слышно.
А потом мир затянуло розовым маревом с всплесками золотистых невесомых вихрей.
***
Вода в ванной была очень горячей, аж парила. А та, которой Эль из ковшика макушку поливала, дико холодной, ледяной практически, да в ней и на самом деле льдинки плавали. И всё равно вместе выходило типичное не то. Селёдка на булочке с кремом, густо намазанная горчицей и вареньем сверху не то. И чай с доброй порцией перцовой настойки совсем-совсем не то.
Таможенница тяжко вздохнула, вылила ещё один ковшик, откусила селёдки: в висках быстро, дробно застучали молоточки, желудок подкатил к горлу, не желая кого угощения.
А можно чай сделать сразу и горячим, и холодным? спросила Эль, выплёвывая недожёванный кусок бутерброда в ладошку.
Выкинуть его было некуда ну не в ванну же бросать. Аниэра, седевшая на низенькой табуреточке для педикюра, по-бабьи подперев щёку, жалостливо вздохнула и ничего не сказала.
Ну что ты вздыхаешь? разозлилась начальница. Знаешь, как паршиво? Чего-то хочется, вот прямо до жути, аж чешусь вся, а чего непонятно! Бесит!
Эль ударила кулаком с зажатой в нём селёдкой по воде, подняв столб брызг.
Да-а, протянул из-за двери Рарнег, ненаправленная любовь ещё хуже, чем неразделённая.
Чего ты там бормочешь? проворчала Эль.
Говорю, влюбиться вам надо, повысил голос оборотень, а то измучаетесь. И нас замучаете, добавил почти тихо.
В кого мне влюбиться? В тебя?
Упаси луна! пробормотал секретарь испуганно и притих.
И что, мне теперь всю жизнь вот так?..
Таможенница запустила в стену надкусанным бутербродом, подумала, и разревелась. Мелко прихихикивая. Ну правда же, смешно: попасть под выстрел купидона-террориста, да ещё под одиночный, поразивший лишь одно сердце это умудриться надо! Хотя, конечно, положение и впрямь трагичное, есть отчего слезу пустить.
Ну тише, тише, вампирша сползла со своей табуреточки, встала на колени, с истинно материнской нежностью наглаживая начальницу по голове, не навсегда. Лекарь сказал, что дня через три само пройдёт. И станешь ты у нас прежней дохлой рыбиной. Потерпи.