Лиля Мор считалась моим агентом и персональным менеджером. Она была шведка, в прошлом одна из самых крупных моделей Нью-Йорка, а в настоящем сорокалетняя, довольно милая блондинка, с талией самой худой балерины и с бюстом плейбоевских див. Лиля с моей помощью организовала модельное агентство, где я была примадонной,
и плюс у меня должен был быть свой пай в этом деле. Она говорила по-английски так, что понять ее было совершенно невозможно, а может быть, это казалось только мне.
Как дела, бэби, как прошел показ?
Нужно заметить, что за все это короткое время Лиля не нашла мне ни одной работы, все я доставала себе сама, и процентов Лилечка от меня никаких не получала.
О.К.! Но деньги только через неделю.
Почему у тебя такой больной голос, что-нибудь случилось?
Не знаю, у меня страшная боль внизу живота.
Я позвоню врачу.
Не надо, умоляю тебя, все пройдет само, это бывает.
Думаю, что это просто обострение моего колита.
Нет, слушай, с этим шутить нельзя, я тебе сейчас перезвоню. Бай. Я повесила трубку.
«На хуй, подумала я, никуда не пойду».
Лиля перезвонила тут же:
О.К., бэби, все в порядке, я договорилась. Тебя сейчас примет мой врач.
Лиля, у меня нет денег!
Заплатишь потом.
Но у меня нет денег на такси!
Это пешком от тебя в двух шагах. Вставай и иди, тебя ждут.
Я встала. Лилины «два шага» оказались черт знает где, я прокляла ее и лишила наследства.
Еврейский доктор на меня внимательно посмотрел, я ему улыбалась дежурной улыбкой модели.
У вас что-нибудь болит? недоверчиво спросил он.
Да, бодрым голосом ответила я, вот здесь, в правом боку.
Он стал меня экзаменовать. При каждом прикосновении я вскрикивала от боли.
Я не могу ответить, что это такое, но, думаю, вас нужно немедленно госпитализировать.
Спасибо.
Когда я уходила, секретарша попросила меня заплатить.
Запишите это на счет Лили Мор.
Дома я стала медленно погружаться в удивительно теплый сон, но мое наслаждение было коротким, сразу позвонил дормен и объявил, что меня хотят видеть Лиля Мор и Саша.
Пусть поднимутся наверх.
Я заранее открыла дверь и опять завалилась на диван. Друзья вошли бодрой походкой. На Лиле были одеты длинные полуцыганские тряпки, а на Сашке, как всегда, грязные вельветовые джинсы, рваные кеды и бумажная куртка.
Отъебитесь! Не хочу! Никуда не поеду!
Ленок, успокойся, ни в какой госпиталь мы ее едем, у Лильки есть еще другие два потрясающие доктора, они сказали, что ничего серьезного, и вылечат тебя за две минуты. Поехали! Лиля кивала головой.
О, ес, бэби, не волнуйся, они только посмотрят и дадут тебе лекарство. Вставай, твой черный Джеймс уже ждет у подъезда с лимузином.
Они меня буквально стащили с кровати и впихнули в лифт.
Мы подъехали к фешенебельному подъезду где-то на Парк Авеню и поднялись то ли на третий, то ли на четвертый этаж. Это была роскошная приемная с секретаршами, которые могли спокойно сойти за киноактрис. Ко мне немедленно вышли два довольно молодых и симпатичных врача. Обстановка начинала быть очень светской. Я опять вежливо и мягко улыбалась и говорила, что ничего страшного, вот только небольшая боль.
Вы уверены, что у вас есть боль? насмешливо спросил меня один из них.
О, да.
При осмотре я взревела, и все тот же вопль раненого мамонта доказал, что это не шутки. Лица врачей за секунду постарели и стали вполне серьезными.
Немедленно на операционный стол!
Меня привезли в госпиталь не на скорой помощи, а на такси. В публичном американском госпитале шла неразбериха. Я села в кресло в приемной в ряду остальных посетителей. Десять минут, пятнадцать, двадцать На меня никто не обращал внимания. Даже боль стала скрываться в какую-то темную комнату, где было очень тихо, но все же с улицы доносились иногда кое-какие голоса.
Помогите же ей, помогите, ей плохо! Разве вы не видите, что ей плохо! услышала я визг Сашки.
Чего орешь, не ори, здесь всем плохо! в свою очередь, рявкнула здоровая негритянка-медсестра. А если будешь орать, то я позову полицию.
Полицию! заорал Сашка. Этого мне только и надо!
Я услышала невнятный грохот, как потом выяснилось, Сашок ебнул большую вазу о пол.
Я очнулась в маленькой комнате уже с массой трубок вокруг меня, с капельницей и нежно улыбающейся медсестрой.
Не волнуйтесь, все будет хорошо. Сейчас сделаем рентген.
Но рентген ровно ничего не показал.
Странно, очень странно, мы будем вас оперировать через полчаса. Вас будет оперировать очень хороший хирург, поэтому шва почти что не будет видно, мы знаем, как вам это важно. Вы ведь модель?
Да, промямлила я.
После операции мне объявили, что такого случая еще не было в практике этого госпиталя.
Это ненормальность, понимаете, говорил мне очкастый доктор. У вас в кишке застряла маленькая рыбья косточка, уже почти начиналось заражение крови, операция была сделана в последний момент, вам очень повезло.