И уж вовсе очевидно: территориальные формирования, милиционная система [11] отжили свой век. 33ю дивизию при пробной мобилизации довели до штатов военного времени. А проку?
Хорошо еще, что все эго заблаговременно вылезло наружу, будет устраняться. Не только он составил подробную докладную. Московские представители в том же духе выступали при разборе.
После учений Сверчевский вернулся в Смоленск бодрым, возбужденным. Чего только не накаркали врачи в Москве, Гурзуфе, СтароКонстантинове. Нате же, спал на сырой земле, завернувшись в шинель, жил в шалаше и хоть бы хны! Не слишком ли он вообще прислушивается к своему драгоценному здоровью? Что он, старик?
Стоит заглянуть в машинное бюро девчата бросаются к нему:
Карл Карлович, будем уошкой щи хлебать?
Были бы щи, уошка найдется.
И букетик каждой, цветок к цветку, васильки и ромашки.
Когда одна из машинисток выходила замуж, Сверчевский разыскал оранжерею, заказал букет.
На свадьбе отплясывал пол ходуном ходил. Черт подери, он разменял четвертый десяток, не шестой
После летних маневров Сверчевского вызвал новый начальник штаба округа Алексей Макарович Перемытов. Без предисловий протянул листок.
Нужные вам строки подчеркнуты. Выводы Реввоенсовета. Красным карандашом подчеркнуто: разведывательная служба в округе страдает крупными недостатками. Хочу надеяться, Перемытов подвинулся с креслом к столу, хочу верить: в следующий раз не дадим повода для столь убийственной констатации.
Начштаба обрадовался, что Сверчевский владеет не только польским, но и французским.
Слабо? Прошу подналечь.
Держался Перемытов корректно, приказных формулировок избегал, не торопил с ответами. Наоборот, ему нравилось, когда собеседник не спешит и не лезет с неуместными расспросами.
Сам он в царской армии имел капитанский чин, на исходе гражданской возглавлял штаб Западного фронта.
Неказистый видом, щуплый, в очках с тонкой проволочной оправой, он не походил на армейского командира, прошедшего огонь и воду. Разве что отдающая металлом твердость в тихом голосе, неуступчивая властность спокойного взгляда.
В смоленском штабе негромкое слово Перемытова было непререкаемым. На устный доклад прибывшему из командировки отводилось пять семь минут, на докладную записку страничка, от силы полторы; и каждая запятая, где положено. Он следил, чтобы отделы заканчивали работу ровно в пять вечера. Сам же засиживался долго, жил без семьи, замкнуто.
Последними гасли окна в кабинете начальника штаба округа.
Наконец Сверчевский получил свой стол в комнате на третьем этаже. Кроме него двое, представились не без служебного ледка: Юдинцев, Адамович.
Ледок вскоре растаял, отношения установились приятельские. Высокий, элегантный Адамович с седыми волосами, разделенными на пробор, вечерами наведывался к Сверчевскому, доставал карты, звали партнеров, чертили пульку.
Но в штабном кабинете разговаривать было не заведено. У каждого свой стол, свой, заменяющий сейф, железный ящик, куда в пять часов клалась запечатанная папка. У Сверчевского еще и своя карта на стене за им же самим сшитой шторкой.
Общим для троих был старый эриксоновский телефон деревянный светлокоричневый ящик (надо позвонить покрути ручку). Телефон напоминал о себе не часто. Обычно звонил Перемытов.
Товарищ Сверчевский? Не смогли бы зайти через тридцать минут? Благодарю.
В кабинете у Перемытова мебель черного дерева, двухтумбовый стол с зеленым, траченным молью сукном. Стул с высокой спинкой и львами на подлокотниках, кресла, обтянутые черной кожей. За стеклом книжного шкафа Брокгауз и Ефрон, темнозеленые корешки сытинской Военной энциклопедии, комплекты военных журналов. На стене зашторенная, побольше той, что у Сверчевского, карта.
Эти книги, надеюсь, вам известны, Перемытов достал «Поход за Вислу» Тухачевского, «На Висле» Шапошникова. А эту, коль не знакома, рекомендую.
Он положил перед Сверчевским «1920 год»
Пилсудского.
Каждое утро Карла ждали на служебном столе кипы польских и французских газет, журналов. Он тонул в бумажном потоке изданий разных партий, направлений, набранных разными шрифтами, ошеломлявших сногсшибательными аншлагами. Постепенно научился отделять полезную информацию от сенсационной шелухи, увидел, каким газетам и насколько допустимо верить, кто из журналистов пользуется фактами, кто высасывает из пальца, кто анализирует явления, кто обрабатывает их в угоду редактору или публике.
Перемытов настаивал на точных данных и характеристиках.
Нашему неведению оправдания нет. В двадцать шестом году, когда Пилсудский учинил заговор против Витоса, нашлись умники: революция Стыдоба, да и только Не знать, что творится под боком. За кордоном петух кукарекает ему наш отвечает Нам существенны также различные варианты военнополитической коалиции, в которую могут втянуть Польшу Ваша работа предполагает дотошность и игру ума, воображения. Но избави боже от фантастических домыслов
Перед Сверчевским туманно вырисовывалась Польша до боли близкая и до горечи чужая. Санационная Польша, запутавшаяся в паутине политических интриг, коррупции, сплетении классовых и национальных противоречий.