Ты почему еще не легла? спросил он с шутливой строгостью.
Тревожная складка на лбу у проповедника разгладилась, улыбка тронула его губы. Он протянул руку к щеколде.
Значит, все в порядке, сын мой?
Да, отец.
В таком случае, пожелаю вам спокойной ночи. Тебе надо отдохнуть, Ленни. А завтра поговорим. Спокойной ночи, сестра.
Он шагнул в темноту и затворил дверь.
Какой у тебя усталый вид, сказала его мать.
Почему ты до сих пор не спишь, мама?
Надо же было тебя дождаться.
Ленни обнял ее за плечи и прижал к себе.
Там все хорошо обошлось? спросила она.
Да. Вильер хотел знать, что я намерен здесь делать.
И ты ему сказал?
Да.
И все обошлось благополучно?
Да, мамочка Иди-ка скорее спать. Ты на ногах не стоишь от усталости.
Старуха показала в угол, где на полу была постлана постель.
Мы с Мейбл ляжем тут. А ты в спальне на кровати.
Ни в коем случае, твердо сказал он. На кровати ляжешь ты. А здесь я. Где Мейбл?
Она так устала, что прилегла на кровать, да и заснула. Сейчас я ее разбужу.
И не думай даже. Иди и ложись. А я буду спать здесь.
Неодобрительно покачав
головой, старуха ушла в спальню. Она не могла примириться с мыслью, что он будет спать на полу. Образованный человек! Джентльмен из Кейптауна! Ну, как это можно? Другое дело они с Мейбл Она бы еще поспорила с ним, но у него в углу рта вдруг появилась такая твердая черточка, и взгляд вдруг стал такой твердый Он тоже пошел в спальню и забрал оттуда свой чемодан.
Спокойной ночи, мама, сказал он и притворил дверь.
Старуха укуталась в одеяла, но ей и без них было тепло. Это тепло было у нее в сердце. Сын вернулся домой. Он спит в соседней комнате. Слава богу, в доме опять есть мужчина. А в семье глава. А то сколько уже времени они жили сиротами. С тех самых пор, как она мужа схоронила, целых девять лет. Но теперь в доме опять есть мужчина. И какой! Все его уважают. Из Большого дома за ним прислали. Это нечасто случается. Но его уважают даже белые. Он образованный человек. Да, вот какой теперь у нас есть мужчина
Две крупные слезы выкатились у нее из глаз и исчезли в подушке. Нежная улыбка разгладила морщины вокруг рта. Так, с улыбкой на устах, она и заснула.
А в соседней комнате Ленни лежал и курил до самого рассвета
Часть II Любовь
I
Сегодня к нам придут Мако и Ленни Сварц.
Старый еврей отвел свои печальные глаза от открытой двери и поглядел на сына.
Ты до чего-нибудь допрыгаешься, сдержанно сказал он.
Ну, не начинай все сначала! отозвался сын.
Ты хотя ученый, а все-таки дурак, огорченно проговорил старик. Подумай немножко, ну, я тебя прошу! Он умоляюще сложил руки. Буры уже и так на нас косятся за то, что мы евреи. Так вот оно всегда и начиналось у нас на родине. Неужели ты не понимаешь, Исаак, мальчик мой?
Слишком хорошо понимаю.
Нет, ты не понимаешь. Ты думаешь, твой старик отец у голландцев научился, уже считает, что африканцы не такие люди, как мы. Ошибаешься. Меня столько оскорбляли, что я других оскорблять не стану. Я только боюсь, да, да, очень боюсь! за тебя и за свою лавку и за себя самого. Что нам нужно? Только чтобы нам жить тихо и мирно и никто бы над нами не издевался. Тут можно так жить. Не будем мешаться в чужие дела, не будем никого трогать, так, может, и нас не тронут.
Его печальные, умные глаза с мольбой обратились к сыну; они молили его понять, что столетия угнетения и преследования выработали в нем такие взгляды.
Исаак пожал плечами и, сняв очки, принялся их протирать.
Когда ты жил на родине, ты никого не трогал?
Никого, вздохнул старик.
А тебя все-таки тронули. У тебя убили жену и двоих детей. Мою мать, моего брата и сестру.
Что ты об этом знаешь? Только с моих слов. Ты тогда был ребенком.
Нет, ты скажи: убили или не убили?
Убили, с болью сказал старик.
А ты и здесь за ту же песенку не будем трогать, и нас не тронут.
Может, здесь люди другие.
Да, надейся!..
Что же нам делать, как не надеяться, сынок?
Исаак возмущенно поглядел на отца.
Робкая, понимающая улыбка скользнула по лицу старика. Казалось, он читал мысли сына. Он сочувственно кивнул.
Да, да. Я знаю, о чем ты думаешь. Ты осуждаешь меня. Ты меня презираешь. Тебе кажется, что твой отец малодушный трус. Тебе кажется, что и весь твой народ состоит из малодушных и трусов. И ты бичуешь его гневными словами пророков. Так всегда бывает. Так у меня было с моим отцом, и у него с его отцом, и у деда, и у прадеда с самого начала веков. И так будет до скончания веков. Так будет у тебя с твоим сыном. В мыслях бороться легко. Гнев кипит в сердце, гневом горят глаза. Но попробуй-ка, поборись не в мыслях, а в настоящей жизни!
Ты даже и в мыслях не пробуешь бороться, тихо сказал Исаак.
А разве это уж так плохо хотеть покоя и чтобы тебя не трогали? Старик старался разжечь в себе гнев против сына. Где это сказано, что закон жизни это борьба и опять борьба и опять борьба? Но гнева у него не получалось. Он слишком хорошо понимал сына.
Исаак криво усмехнулся.
А ты обрел покой, отец?
Старик кивнул и повернулся к открытой двери.