© Макс Фрай, текст
© ООО «Издательство АСТ», 2016
* * *
«Blade Runner» by Ridley ScottПосле полудня зарядил пестрый дождь. Струи у него вовсе не разноцветные, как можно подумать из-за названия, а просто разной температуры, ледяные, теплые и горячие не кипяток, конечно, не ошпарят, а все-таки без зонта в такую погоду лучше не выходить.
Зонт в доме всего один, зато зеркальный. Франк когда-то побывал в городе, где в моде зеркальные зонты, захотел такой же, купил самый большой и сам оклеил его осколками маленьких зеркал, которые Триша по его просьбе сперва дюжинами скупала в галантерейных лавках, а потом аккуратно разбивала на кусочки, сложив в полотняный мешок и ласково постукивая молотком, почти плача от сочувствия, приговаривала: «Ничего, мои хорошие, потерпите, зато какая потом интересная будет у вас жизнь! Много-много разных отражений, это гораздо лучше, чем одно и то же лицо изо дня в день».
Франк за все время воспользовался зонтом раз пять, причем ходил с ним не в город, а по каким-то своим таинственным делам, о которых никогда ничего толком не рассказывает. А Триша чувствует ответственность перед зонтом, вернее, перед разбитыми зеркалами, которым когда-то пообещала интересную жизнь. И поэтому регулярно их выгуливает, иногда даже в хорошую погоду берет зонт с собой и раскрывает его на рыночной площади, на вершине горы, где живет Алиса, на заросшем розами и ежевикой островке у Короткого моста или в Поднебесном кафе, устроенном на крыше самого высокого дома отражайте на здоровье.
А уж в дождливую погоду Триша просто обязана выйти из дома с зонтом. Отлынивать от прогулки нельзя. То есть можно, конечно, но совестно. Поэтому приходится надевать высокие непромокаемые сапоги, босиком-то под пестрым дождем только плясать сподручно, потому что пяткам то нестерпимо холодно, то, напротив, горячо поневоле станешь подпрыгивать столь резво, что марионетки из соседней лавки уставятся на тебя с завистью, а их хозяйка, тетушка Уши Йоши, с жалостью, уж ей-то известно, что по доброй воле так никто не скачет.
Сапоги Триша не любит и поэтому никогда не помнит, куда их задевала. И не понимает, какой логикой руководствовалась, когда спрятала левый сапог в шкаф, а правый Куда она сунула правый ответ на этот вопрос неведом даже Франку, который знает все на свете (и кое-что во тьме, добавил бы он сам). Поэтому сейчас Франк сидит за столом и с неподдельным интересом наблюдает, как Триша носится по дому в одном сапоге, со сложенным зеркальным зонтом под мышкой. Она и сама не отказалась бы поглядеть, как это выглядит со стороны. Судя по выражению лица Франка, захватывающее зрелище.
Вспомнила! сама себе не веря, восклицает Триша. Вспомнила! Сейчас!
Она выскакивает в коридор так стремительно, что тень ее испуганно шарахается от дверного косяка нет уж, лучше я тут подожду и возвращается с победой, все еще в одном левом сапоге, но торжествующе размахивая его беглым близнецом.
Ну конечно! Я же вазу из него сделала.
Опьяненная успехом, Триша говорит гораздо громче, чем обычно. Франк приподнимает бровь, всем своим видом изображая заинтересованность.
Цветы, объясняет Триша. Не знаю, как называются. Белые и лиловые, на высоких стеблях. Помнишь? Красивые! Принесла их с рынка, и оказалось, все наши вазы для них слишком короткие. А кухонную посуду ты для букетов брать не велел. И я решила поставлю в сапог. Они у меня как раз высокие. И непромокаемые. Значит, воду набрать можно. И набрала, и прекрасно стоял букет!
Не сомневаюсь, мягко говорит Франк. На его месте кто угодно прекрасно стоял бы. В такой замечательной вазе что ж не постоять.
Трише ясно, что Франк над ней смеется. Но это совсем не обидно. Даже наоборот. Сразу чувствуешь себя полезной, вон какое хорошее дело сделала целого Франка насмешила. Молодец, хорошая кошка, теперь можно и погулять.
Я скоро вернусь, говорит она. По крайней мере, до ужина точно вернусь.
Конечно, ты вернешься до ужина, соглашается Франк. Довольно затруднительно приготовить ужин, вернувшись после него. Даже у меня так не получается.
Ой, а надо будет приготовить? Я думала, ты сам.
Помощь мне сегодня не помешает. Клиентов я, если что, и без тебя покормлю, но если вечером сюда заявится гость, хотелось бы иметь
под рукой что-нибудь этакое.
Гость? Хорошо бы! Давно уже у нас никого не было. Я имею в виду, никого такого.
Никого, кто рассказывает истории, кивает Франк. Это непорядок.
Я думала, Макс человек сто в гости позовет, вздыхает Триша. Или даже больше. Будут ходить и ходить, один за другим, пока твои пригласительные открытки не закончатся. А потом Макс попросит еще стопку, и ты, конечно, дашь. А ему, получается, никто не нужен?
Нужен, не нужен это он пусть сам разбирается. Я знаю одно: чтобы звать гостей, надо самому сидеть дома. А этот трюк удается Максу гораздо хуже прочих.
Какой трюк?
Я имел в виду, что наш друг не слишком преуспел в искусстве домоседства, высокопарно говорит Франк. Чего смеешься? Для него подолгу оставаться на одном месте нелегкая задача. Впрочем, Макс делает некоторые успехи. По крайней мере, раз в несколько дней более-менее вовремя является к ужину. В его случае это примерно так же непросто, как для тебя спать на потолочной балке.