После того, как шок по поводу суммы за аренду поутих, я сам полюбил наш дом на пляже. Как здорово было развалиться на пляжном лежаке во время перерыва, глядя в небо, где пролетали самолеты, взлетавшие из Лос-анджелесского аэропорта и слушать, как Рей приговаривает: «Однажды мы будем в одном из них». Рей говорил с такой интонацией, словно мы, или, по крайней мере, он, просто обречены стать знаменитыми.
Шкодливая натура Моррисона продолжала проявляться в «Fog». Феликс подсадил Джима на амил-нитраты, или «хлопушки», маленькие желтые капсулки. Их нужно было разломать (или «хлопнуть») и сунуть себе под нос, вдохнув нечто, пахнущее нашатырем. Они были предназначены для больных-сердечников, и давали быстрый двадцатисекундный приход. На второй уикенд наших
выступлений в клубе, мой нос учуял знакомый запах. Спутать его было невозможно.
В один из вечеров, как раз посередине соло в Light My Fire, Джим изогнулся, цепляясь за микрофонную стойку, и сунул «хлопушку» мне под нос. Я начал уворачиваться, старясь при этом не свалиться с табуретки и не сбиться с ритма. Меня порвало от смеха. Я едва не выронил палочки. Джим обернулся к Робби. Но тот, в отличие от меня, не был привязан к месту и улизнул со своей гитарой. Рей был следующим. Как и я, он не мог оторваться от инструмента. Он истерически заржал, когда Джим качнулся к нему, перегнувшись через орган, и ткнул капсулку ему в ноздри. Бедолага извивался, раскачиваясь на стуле, а его пальцы, тем временем, бешено колотили по клавишам, и темп Light My Fire ускорился, как в нервном припадке.
Публика восприняла происходившее на сцене, как нечто само собой разумеющееся. Им было не привыкать к разным конченым личностям, и большинство было в пьяном ступоре. Да и публики самой было кот наплакал. Наши друзья уже видели нас достаточное количество раз и престали ходить в «Fog». Место сдохло.
«Моя жена Джуди будет вашим менеджером, я не могу, к сожалению, пока работаю на фирму. Конфликт интересов. Но я буду рядом». Наговорили с три короба, но прошел месяц а воз был все там же. С каждым днем мы начинали все сильней беспокоиться из-за отсутствия новых концертов.
Однажды, днем в понедельник, мы собрались на репетицию прямо в клубе, потому что вся наша аппаратура оставалась там после воскресного выступления. Я прошел сквозь помещение, пропитанное ароматами скисшего пива, арахисовой шелухи и табачного дыма. Как ни странно, ночью в такой атмосферке ощущаешь себя вполне окей. Но окунуться в нее ее средь бела дня брррр!
Я думаю, не принять ли нам кислоту, да сходить на «Коламбию», и сказать им там всем, как они нас задолбали, и не пора ли им почесаться? громогласно прознес Джим.
Какой свежий подход к бизнесу, съязвил я.
Нормальная идея, Джим, сказал Рей, пытаясь его утихомирить. Но, может, давай сперва порепетируем?
Если мы хотим репетировать дальше, нам нужны какие-то новые песни, сказал Робби.
А на хрена? пожаловался я. Билли Джеймс фиг для нас что-то сделает. Не прёт меня новые темы колбасить.
«Fog» предлагает двадцать баксов на всех за вечер, чтобы мы поиграли во вторник и в среду, вмешался Рей. Мы могли бы заодно обкатать и новый материал.
Ага, за пять баксов на рыло, вставил я. Будем считать это оплаченной репетицией, все равно в клубе никого не будет.
Кстати, я тут принес новую песню, давайте покажу, прикинем по-быстрому, что с ней можно сделать, а завтра вечером на сцене и попробуем? предложил Робби.
Раз уж собрались, так давайте поиграем, поддержал Рей.
Я в университет, к профессорам, возвращаться не собираюсь, в любом случае. Чтоб вы знали, сказал Джим.
Как только мы заиграли, я сразу успокоился, но мое нетерпение по поводу того, что наша карьера продвигается со скоростью улитки, оставалось при мне. В конце концов, я привык получать хотя бы пятнадцать долларов уже за то, что отрываю зад и тащу свои барабаны на выступление. На следующий вечер мы играли для аудитории, состоявшей из четырех человек и один из них был приятель Джима, Фил Олено.
Злой и разочарованный, я сбегал к «Wiskey a Go-Go» в перерыв между сетами, сунул голову за двери, глянул, как Love играют My Little Red Book и Hey, Joe и пожалел, что не играю в этой команде. Я был уверен, что могу сыграть покруче, чем их новый ударник. «London Fog» вгонял меня в депрессию, перспективы Doors были унылыми и меня посетила мысль, что надо что-то менять.
На обратном пути в «Fog» я столкнулся с Филом, он выскочил искать меня.
БАРАБАНЫ, ДжонБАРАБАНЫ! он чуть не плакал.
Да все в порядке, Фил. Видишь, бегу играть.
К счастью, новая песня Робби, Love Me Two Times, была вдохновляющей, так что следующий сет в «Fog» прошел для меня не так болезненно.
Спустя несколько дней я решил взять ход событий в свои руки. И отправился на «Коламбию», в офис Билли Джеймса, узнать, что происходит. Билли убедил компанию подписать с нами контракт без денег, но с шансом на запись что сподвигло Рея выбросить букву «си» из своей фамилии (Рей сказал, что «Manzarek» и без «c» достаточно сложно выговорить). Но по истечению месяцев «Коламбия» не сделала для