Наконец разместившись, мы расселись вокруг кофейного, в пятнах от еды столика. Грант и я принялись гордо демонстрировать нашу джазовую коллекцию.
Потом Бад извлек кулек для сэндвичей, в котором содержалось нечто, похожее на зубной порошок.
Раздели пополам, сказал Бад. Эд, черная пантера в облике человека, сделал успокаивающий жест.
Начните с маленькой дозы, чтобы крышу не снесло.
Эд ободряюще кивнул. От него исходили волны неподдельной любви. Я нуждался в ободрении.
После того, как они удалились, мы открыли пакет. Кислота имела вид порошка. Мы разделили ее на две горки я взял себе ту, что была чуть поменьше облизали пальцы, окунули их в порошок и засунули в рот. Прошло пять минут и ничего космического не случилось. Мы немедленно решили доесть все, что осталось. Нервно хихикая, мы слизали со столика последние крошки.
Я пошел в гостиную и улегся на кушетку. Грант двинулся следом и медленно опустился в кресло.
Я внимательно осмотрел комнату, особо пристально всматриваясь в художественную черную кляксу на стене. Мы повесили на стену здоровенный кусок холста и зазывали всех наших друзей-музыкантов плескать на него краской, надо полагать, в дань памяти Джексона Поллока .
Я принялся лупить по клавишам кулаками, как некий композитор-авангардист. У Гранта так разболелись от смеха бока, что он уже просто не мог пошевелиться.
Позже, когда мой приятель целиком погрузился в созерцание обложки альбома Чарли Мингуса, я удалился в спальню и мастурбировал. Я хорошо провел время, и мои фантазии были очень детальны. Мне опять показалось, что миновали часы. Психоделический онанизм вот чем были 60-е для тебя.
Кислота произвела куда большее воздействие, чем кусок черствой лепешки, которую я проглотил во время своего первого святого причастия. ЛСД был прямым опытом общения с Богом, как мне показалось, или, как минимум, чем-то внеземным и мистическим.
Пару дней спустя после нашего трипа я все еще чувствовал себя слегка вставленным или, по крайней мере, не таким. Я знал, что действие наркотика пройдет, и я так или иначе вернусь в свое исходное состояние сознания. Но ощущение того, что существуют другие пути восприятия вещей было мощным новым осознанием, которое остается в силе по сей день.
В фасаде реальности появилась трещина и я в нее заглянул. Мое юношеское посвящение состоялось.
Ничего не изменилось, просто изменилось все.
Глава 3. Moonlight Drive Лунная Дорожка
Дорогой Джим,Эти последние строчки из «Американской Молитвы» напомнили мне о ваших вечных с Реем спорах насчет эволюции человечества. Рею хотелось, чтобы в результате всеобщего смешения пришла «золотая раса», а ты возражал против утраты индивидуальных особенностей. Задним числом, я думаю, что твои ранние стихи это великая поэзия. В те времена я не очень-то глубоко вникал в твои слова. Но я знал, что в них есть притягательность и ритм.
Я сразу начал думать о том, как дополнить твои стихи звуком моих барабанов. Стихи сами по себе казались кислотным трипом. Я был загипнотизирован.
Когда мы только начинали, твой голос был слаб и ты был так болезненно замкнут. Я подумал: и это новый Мик Джаггер? Но было в тебе и нечто пленительное: твоя любовь к словам. Твоя яростная вера в то, что ты поэт. Я никогда прежде не слыхал, чтобы кто-нибудь пытался вложить поэзию в рок-н-ролл. По мне, «Лунная дорожка» была революционной. Психоделическая любовная песня.