Всего лишь в первый раз мы увидели тебя, и мы увидели тебя не просто как одного из толпы; теперь твое лицо стало для нас ликом Божьим. Невыносим будет этот отъезд. Было бы лучше, если бы ты уходил и мы не признали тебя. Но сейчас, когда мы увидели твое лицо, твою тайну, сейчас, когда мы заглянули в твои глаза и увидели твое сияние, когда коснулись твоего присутствия, - тысячи цветов выросли в наших душах! Дай еще один шанс, теперь мы не будем прежними.
Ведь ты больше не та личность, какой мы привыкли считать тебя, - немного безумным, ожидающим какого-то неведомого корабля - о котором никто не слыхал - без всякого подтверждения, даже без письма с другого берега с уведомлением о прибытии корабля в определенный час и определенное время года.
Но ты был так невинен, ты продолжал ждать: "Корабль на подходе". Твое ожидание, наверное, стало тяжестью на сердце самого Бога. За эти долгие годы ожидания ты превратился в магнит. Не время оставлять нас. Мы будем жаждать увидеть твое лицо снова, где нам разыскивать тебя? Пожалуйста, не покидай нас.
Таким было детство человечества… и таково детство до сих пор. Ребенок доверяет, мечтает о неведомых землях, надеется, никогда не бывает пессимистом. Если это не произошло сегодня, то произойдет завтра - но обязательно произойдет.
Моим собственным девизом в жизни, было: надейся на лучшее и предполагай худшее. В любом случае ты победитель: либо твоя надежда исполнится, либо твое предположение исполнится, - и будет по-твоему.
Жрецы и жрицы сказали ему… Само упоминание о жрицах подтверждает, что Альмустафа говорит в те золотые, древние дни, когда не было вопроса о том, мужчина ты или женщина; женщина могла стать даже жрицей. Мужчина еще не стал самцом-шовинистом, женщина была еще свободна, имела равные с ним возможности.
Мне вспомнился замечательный исторический факт. В самой древней книге мира, Риг Веде, упоминается женщина - Гарджи. Император страны обычно каждый год устраивал великое собрание всех мудрецов, мужчин и женщин, - обсуждать смысл жизни. И дарил победителю тысячу прекрасных коров: их рога были покрыты чистым золотом, усыпаны бриллиантами.
Яджнавалкья был тогда одним из величайших учителей, но он не был мастером… - редкое явление и в те времена. Гарджи была мистиком и мастером. Ее не интересовала награда. Яджнавалкья и тысячи других прибыли рано утром, и дискуссия началась. Яджнавалкья был так уверен в своей победе, что прибыл… с опозданием - точно как любой политик. Он пришел с пятьюстами учениками, просто чтобы продемонстрировать императору: "Я не прихожу один. Эти другие люди, которые дискутируют, не имеют никаких последователей". Он мог бы быть хорошим шоуменом.
А его уверенность в своей победе показывает его эго. Вы слышали, как Альмустафа говорит: "Как могу я быть уверен в том, что смогу разделить свою истину, свое переживание?" Тот, кто знает, - сомневается. Только идиоты не сомневаются, ведь для сомнения нужен какой-то разум. А в сравнении с главным, ум столь незначителен - какая тут может быть уверенность.
Другой великий пророк, Махавира, любил отвечать на вопрос таким странным способом… каким никто и никогда не отвечал: один вопрос требует одного ответа, а Махавира давал семь ответов, противоречащих друг другу.
Вы спрашиваете его: "Существует ли Бог?"
И его слово было: "Возможно… шайот - может быть".
Это "возможно", это "может быть" не исходит из неведения. Оно исходит из бесконечности слова Бог и незначительности ума, который собирается выразить это. Он может выражать только один аспект за один раз. Поэтому у него была семисложная логика. Аристотель просто ребенок по сравнению с Махавирой, а Аристотель - отец западной логики. Но его логика двусложна - "да" или "нет". А жизнь - это радуга; вы не можете быть настолько уверены, чтобы говорить "да" или "нет". Возможно "да", возможно "нет".
Так что первое, что Махавира обычно говорил: "Возможно, "да". Но подожди, это только один аспект; язык очень беден. Возможно, "нет". Но подожди… возможно, "да" и "нет" одновременно. Но не спеши делать заключение… возможно, "да" и "неопределимое" (ни "да" ни "нет"), возможно, "нет" и "неопределимое". Возможно, "да" и "нет" вместе и "неопределимое"".
Это и есть характеристика человека, который хочет дать вам все возможные аспекты. Бог не может быть заключенным в единственное слово, поэтому он присоединил "неопределимое". Существует и много других аспектов, но я не хочу запутывать вас. Он уже и так запутал!
А Яджнавалкья пришел с такой уверенностью… Было полуденное время, припекало солнце, и разомлевшие коровы стояли перед дворцом. У него была уверенность эрудированной личности, - это был образованный человек, великий ученый. Он сказал одному из своих учеников: "Отведи этих коров в нашу общину. Зачем этим несчастным коровам терпеть жару понапрасну? Насчет победы будь уверен", - он присвоил награду раньше, чем вошел во дворец.
Но следом за ним пришла Гарджи. Она молча просидела все дискуссии, которые тянулись долго, а когда Яджнавалкья победил всех соперников и обратился к императору: "Пожалуйста, прости меня. Вознаграждение - коров - мои ученики давно забрали", - Гарджи встала. Возможно, она бы и не встала, если бы Яджнавалкья не проявил такую идиотскую уверенность в величайших вопросах.
Гарджи сказала: "Подожди. Ты победил всех, потому что все они относятся к твоей категории: эрудированные личности. Все, что ты доказал, не означает, что ты прав; доказано только одно - что ты более учен, более образован, более эрудирован. Однако быть более осведомленным еще не означает знать истину. Я сидела молча, наблюдая… если кто-то утверждает истину, к чему мне высказываться? Но теперь это заходит слишком далеко, я вынуждена дискутировать с тобой".
То были прекрасные дни. Даже женщина могла бросить вызов величайшему ученому страны. Она задала только два или три вопроса, и Яджнавалкья был повержен.
Она спросила: "Ты сказал, Бог создал мир, - почему? Почему ты сказал так? Ты был свидетелем, когда он создавал мир, или нет? В любом случае ты делаешь ошибку. Если ты был свидетелем, значит, мир уже тогда был создан, ведь был ты, а ты - часть мира. А если ты не был свидетелем, то на каком же основании ты…"
Яджнавалкья был потрясен. Те тысячи других ученых тоже были потрясены. Даже император был потрясен. Она права: свидетель необходим; и очевидец необходим. И она сказала: "Только ради дискуссии - даже если я согласна, что Бог создал мир, - я хочу знать: по каким причинам ты веришь в эту гипотезу?"
Яджнавалкья сказал: "Все должно быть созданным. Бог подобен гончару. Эта прекрасная и безбрежная жизнь не может прийти к существованию из ничего - кто-нибудь должен создать ее".
Гарджи сказала: "Допустим. Но ты уже упустил свою победу - верни тех коров".
Яджнавалкья сказал: "Что ты имеешь в виду?"
Она сказала: "Если сущее нуждается в Боге для создания, тогда кто создал Бога? Если это принято за критерий - что все сущее должно быть созданным… Ты говоришь, этому безбрежному существованию нужен создатель. Конечно, создатель должен быть еще безбрежнее, больше, величественней, чем вселенная. Кто же создал его?"
И Яджнавалкья понял суть - теперь стало невозможным избавиться от этой женщины. Потому что Бог создан Богом-два, Бог-два создан Богом-три… но где же это закончится? В конце концов остается вопрос: кто создал Первого Бога? И Гарджи сказала: "Если первый Бог не нуждается в создателе, зачем без нужды навязывать гипотетические идеи? Если Бог может быть безо всякого создателя, почему не может существование быть безо всякого создателя?"
Яджнавалкья сильно разгневался: это было таким поражением, поражением уверенности ученого, что он позабыл всю учтивость и сказал: "Женщина, если ты не остановишься, то скоро увидишь, как твоя голова катится по земле!"
Гарджи сказала: "Это аргумент? Ты полагаешь, что срубив мне голову, ты будешь победителем? Это, безусловно, станет несомненным подтверждением твоего поражения. Ступай, приведи коров назад".
И коров пришлось возвращать - женщине!
А сегодня величайшие из религий не допускают для женщины никакой возможности равенства с мужчиной. Джайнизм говорит, что пока женщина не рождена снова как мужчина, она не может найти истину; только мужчина способен обнаружить истину, он имеет монополию. Даже истина монополизирована. Мусульмане не позволяют женщинам даже показывать миру свои лица. Они не допускают их в свои мечети. Евреи выделяют женщин в отдельную категорию. У них нет равных прав даже на следствии. Индусы не позволяют женщинам читать Веды, Упанишады, - совершится грех.
Халиль Джебран пишет о тех чистых и невинных днях. Вот почему он говорит, - Жрецы и жрицы сказали ему: не дай волнам морским разлучить нас теперь… До сих пор мы совершенно не осознавали, кто ты. Не уходи, не давай морю разлучить нас… и не дай, чтобы годы, которые ты провел среди нас, стали воспоминанием.
Останься с нами, дай нам такие же глаза, как и у тебя. Покажи нам путь, который ты познал, которым ты путешествовал; иначе ты останешься просто воспоминанием, увиденным, словно в сновидении. Нет, не становись просто воспоминанием для нас. Нам будет мучительно, что мы не замечали тебя все эти двенадцать лет. Это будет нестерпимо. Живи с нами, преобразуй нас, ведь мы же видим - все, о чем ты говорил, ты претворил в жизнь.
Это, конечно, самые древние, чистые дни, когда священники не превращались в эксплуататоров человека, когда священники не объявляли себя посредниками между человеком и Богом. Они тоже были искателями, скромными искателями.