Всего за 500 руб. Купить полную версию
С появлением компьютеров и интернета вошли такие слова, как мыло (e-mail), аська (ICQ), гуглить, банить. Появились и жаргонные названия автомобилей мерин, аудюха и бумер (Мерседес, Ауди и БМВ). Последнюю марку в некоторых кругах называют и Би-эм-дабл-ю, стараясь блеснуть знаниями иностранного языка и подражая американцам. Эти «знатоки» (а точнее, снобы), хотя и знают, что автомобиль немецкий, но и не подозревают, что по-немецки аббревиатура BMW читается так же, как и по-русски, то есть бэ-эм-вэ.
В русский язык входили и иностранные жаргонизмы, например, слово мент (милиционер, охранник, оперативник), которое пришло к нам из венгерского языка через польский. По-венгерски mente значит плащ, накидка. Полицейские Австро-Венгерской Империи носили плащи-накидки, потому их и называли ментами [плащами). В литературный русский язык вошла также уменьшительная форма этого слова ментик [гусарская куртка, накидка).
После переименования милиции в полицию это слово может выйти из употребления, поскольку данный жаргонизм этимологически не связанный с милицией, ассоциируется с ней по созвучию, и не зря появился анекдот, что теперь будут не менты, а понты. Однако не исключено, что слово мент сохранится в языке.
К этому явлению примыкает и знаменитое «смешенье языков французского с нижегородским», которое создавало смешные ситуации, отмечавшиеся в литературе еще со времён Фонвизина и Екатерины II. Здесь можно вспомнить, как Левша ехал и пел на всю Европу «Ай люли, се тре жоли» (Cest tres jolie Это очень весело).
У Пушкина в «Дубровском» встречаем: «Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше, закричал Антон Пафнутьич, спрягая с грехом пополам русский глагол тушу на французский лад. Я не могу дормир в потёмках». При подобном спряжении русское тушить превратилось во французский глагол toucher трогать, задевать и в образованный от него фехтовальный термин туше (touché) укол, давно вошедший в русский язык в качестве иностранного слова.
Тургеневский персонаж Чертопханов (из «Записок охотника»), когда дамы обратились к нему по-французски, ответил «Же не разумею и, подумав, добавил, па» (Je ne parle pas).
В фильме «Арап Петра Великого» мы слышим: «А пуркуа бы и не па?», (Pourquoi nest pas? Почему нет?), а у Аверченко один из персонажей спрашивает «Ке фэр, господа? Фэр-то ке?» (Que faire?) «Что делать? Делать-то что?»
Можно также вспомнить такова селяви (cest la vie такова жизнь) или фразу из современного лексикона фэйсом об тейбл (face лицо, table стол).
Моя твоя понимай
Как видно из вышеприведённого, большая часть ошибок вызвана недостаточным знанием языка. Мне довелось даже встретить утверждение, что из десяти переводчиков девять не знают языка, с которого переводят, а из десяти, знающих язык, с которого переводят, девять не знают языка, на который они переводят. (После простого арифметического подсчёта получается, что знает оба языка лишь один переводчик из ста). Хотя это высказывание и слишком категорично, но некоторая доля истины в нём есть.
При этом если ошибки переводчиков, плохо знающих язык, с которого они переводят, видны, как правило, лишь специалистам, то ошибки тех, кто переводит на чужой язык, видны каждому грамотному читателю.
Не зря Хартия переводчиков гласит: «Переводчик должен хорошо знать язык, с которого переводит, и, что еще важнее, в совершенстве владеть языком, на который переводит».
Учитывая это, в своё время в АПН и в редакцию иновещания «Радио Москвы» брали на работу переводчиками преимущественно носителей языка. Подобная норма существовала и в таких организациях, как «Радио Свобода» или «Би-би-си», где определяли политику и руководили люди из Лондона и Вашингтона (или из Лэнгли), а вещали наши бывшие соотечественники, впрочем, быстро приобретавшие иностранный акцент.
Но этого правила придерживаются не везде. Например, в Поднебесной испокон веков все чужеземцы считались варварами, во всём уступавшими китайцам. Похоже, что отголоски подобных традиций живы и поныне. В частности, при покупке китайских товаров мы получаем инструкции, которых явно не касалась рука русскоязычного редактора, и наиболее наглядно это видно на примере буклета, великолепно изданного к Дням культуры Пекина в Москве 2001 г. Здесь отличное полиграфическое исполнение соседствует с таким текстом, описывающим двух бамбуковых медведей (больших панд), представленных в Московском зоопарке: