Шрифт
Фон
Брожу над озером туманны
Вершины круглые холмов ,
Темнеет лес, и звучно-странны
Ночные клики рыбаков.
Полна прозрачной, ровной тенью
Небес немая глубина
И дышит холодом и ленью
Полузаснувшая волна.
Настала ночь; за ярким, знойным,
О сердце! за тревожным днем,
Когда же ты заснешь спокойным,
Пожалуй, хоть последним сном?
«Откуда веет тишиной?..»
Откуда веет тишиной?
Откуда мчится зов?
Что́ дышит на меня весной
И запахом лугов?
Чего тебе, душа моя,
Внезапно стало жаль
Скажи: какую вспомнил я
Любимую печаль?
Но всё былое, боже мой,
Так бедно, так темно
И то, над чем я плакал, мной
Осмеяно давно.
Невежда сам, среди других
Забывчивых невежд,
Любуюсь гибелью моих
Восторженных надежд.
Но всё же тих и тронут я
С души сбежала тень,
Как будто тоже для меня
Настал волшебный день,
Когда на дереве нагом,
И сочен и душист,
Согретый ласковым лучом,
Растет весенний лист
Как будто сердцем я воскрес
И волю дал слезам,
И, задыхаясь, в темный лес
Бегу по вечерам
Как будто я люблю, любим,
Как будто ночь близка
И тополь под окном одним
Кивает мне слегка
«Один, опять один я. Разошлась»
Один, опять один я. Разошлась
Толпа гостей, скучая. Вот и полночь.
За тучами, клубясь, несутся тучи,
И тяжело на землю налегли
Угрюмо неподвижные туманы.
Не спится мне, не спится Нет! во мне
Тревожные напрасные желанья,
Неуловимо быстрые мечты
И призраки несбыточного счастья
Сменяются проворно Но тоска
На самом дне встревоженного сердца,
Как спящая холодная змея,
Покоится. Мне тяжело. Напрасно
Хочу я рассмеяться, позабыться,
Заснуть по крайней мере: дух угрюмый
Не спит, не дремлет странные картины
Являются задумчивому взору.
То чудится мне мертвое лицо,
Лицо мне незнакомое, немое,
Всё бледное, с закрытыми глазами,
И будто ждет ответа То во тьме
Мелькает образ девушки, давно
Мной позабытой Опустив глаза
И наклонив печальную головку,
Она проходит мимо слабый вздох
Едва заметно грудь приподнимает
То видится мне сад обширный сад
Под липой одинокой, обнаженной
Сижу я, жду кого-то ветер гонит
По желтому песку сухие листья
И робкими, послушными роями
Они бегут всё дальше, дальше, мимо
То вижу я себя на лавке длинной,
Среди моих товарищей Учитель
Красноречивый, страстный, молодой
Нам говорит о боге молчаливо
Трепещут наши души легким жаром
Пылают наши лица; гордой силой
Исполнен каждый юноша Потом
Лет через пять, в том городе далеком,
Наставника я встретил Поклонились
Друг другу мы неловко, торопливо
И тотчас разошлись. Но я заметить
Успел его смиренную походку,
И робкий взгляд, и старческую бледность.
То, наконец, я вижу дом огромный,
Заброшенный, пустой, мое гнездо,
Где вырос я, где я мечтал, бывало,
О будущем, куда я не вернусь
И вот я вспомнил: я стоял однажды
Среди высоких гор, в долине тесной
Кругом ни травки Камни всё да камни,
Да желтый, мелкий мох. У ног моих
Бежал ручей, проворный, неглубокий,
И под скалой, в расселине, внезапно
Он исчезал с каким-то глупым шумом
«Вот жизнь моя!» подумал я тогда.
.
Но гости те Кому из них могу я
Завидовать? Где тот, который смело
И без обмана скажет мне: «Я жил!»
Один из них, добряк здоровый, глуп,
И знает сам, что глуп ему неловко;
Другой сегодня счастлив: он влюблен
И светел, тих и важен, как ребенок,
Одетый по-воскресному другой
Острит или болезненно скучает
А тот себе придумал сам работу,
Ненужную, бесплодную, хлопочет
И рад, что «подвигается вперед»
Тот юноша восторженный, а тот
Чувствителен, но мелок и ничтожен
.
Мне весело но ты меж тем, о ночь!
Не медли проходи скорей и снова
Меня предай заботам милой жизни.
Тьма (Из Байрона)
Я видел сон не всё в нем было сном.
Погасло солнце светлое и звезды
Скиталися без цели, без лучей
В пространстве вечном; льдистая земля
Носилась слепо в воздухе безлунном.
Час утра наставал и проходил
Но дня не приводил он за собою
И люди в ужасе беды великой
Забыли страсти прежние Сердца
В одну себялюбивую молитву
О свете робко сжались и застыли.
Перед огнями жил народ; престолы,
Дворцы царей венчанных, шалаши,
Жилища всех имеющих жилища
В костры слагались города горели
И люди собиралися толпами
Вокруг домов пылающих затем,
Чтобы хоть раз взглянуть в лицо друг другу.
Счастливы были жители тех стран,
Где факелы вулканов пламенели
Весь мир одной надеждой робкой жил
Зажгли леса; но с каждым часом гас
И падал обгорелый лес; деревья
Внезапно с грозным треском обрушались
И лица при неровном трепетанье
Последних, замирающих огней
Казались неземными Кто лежал,
Закрыв глаза, да плакал; кто сидел,
Руками подпираясь улыбался
Другие хлопотливо суетились
Вокруг костров и в ужасе безумном
Глядели смутно на глухое небо,
Земли погибшей саван а потом
С проклятьями бросались в прах и выли,
Зубами скрежетали. Птицы с криком
Носились низко над землей, махали
Ненужными крылами Даже звери
Сбегались робкими стадами Змеи
Ползли, вились среди толпы, шипели
Безвредные их убивали люди
На пищу Снова вспыхнула война,
Погасшая на время Кровью куплен
Кусок был каждый; всякий в стороне
Сидел угрюмо, насыщаясь в мраке.
Любви не стало; вся земля полна
Была одной лишь мыслью: смерти смерти,
Бесславной, неизбежной страшный голод
Терзал людей и быстро гибли люди
Но не было могилы ни костям,
Ни телу пожирал скелет скелета
И даже псы хозяев раздирали.
Один лишь пес остался трупу верен,
Зверей, людей голодных отгонял
Пока другие трупы привлекали
Их зубы жадные но пищи сам
Не принимал; с унылым долгим стоном
И быстрым, грустным криком всё лизал
Он руку, безответную на ласку
И умер, наконец Так постепенно
Всех голод истребил; лишь двое граждан
Столицы пышной некогда врагов
В живых осталось встретились они
У гаснущих остатков алтаря,
Где много было собрано вещей
Святых .
Холодными, костлявыми руками,
Дрожа, вскопали золу огонек
Под слабым их дыханьем вспыхнул слабо,
Как бы в насмешку им; когда же стало
Светлее, оба подняли глаза,
Взглянули, вскрикнули и тут же вместе
От ужаса взаимного внезапно
Упали мертвыми .
.
. И мир был пуст;
Тот многолюдный мир, могучий мир
Был мертвой массой, без травы, деревьев,
Без жизни, времени, людей, движенья.
То хаос смерти был. Озера, реки
И море всё затихло. Ничего
Не шевелилось в бездне молчаливой.
Безлюдные лежали корабли
И гнили на недвижной, сонной влаге
Без шуму, по частям валились мачты
И, падая, волны не возмущали
Моря давно не ведали приливов
Погибла их владычица луна;
Завяли ветры в воздухе немом
Исчезли тучи Тьме не нужно было
Их помощи она была повсюду
Шрифт
Фон