Там уже собрались все знаменитые волынщики горной Шотландии. Они один за другим исполняли на своих волынках те же мелодии, что играли их отцы и деды. И каждый новый волынщик, казалось, играет еще с большим мастерством, чем предыдущий.
Когда подошла очередь Эйна Ога, он вставил волшебную дудочку в свою волынку и заиграл.
Все слушали затаив дыхание. Никогда еще им не приходилось слушать такого волынщика.
И волынка была волшебная, и музыка лилась волшебная.
Сомнений не оставалось вот кто достоин быть наследным волынщиком Маклеода из рода Маклеод.
Так все решили, и все так и вышло.
Судьи все, как один, заявили, что еще никогда не случалось им слушать такого волшебного музыканта.
С того дня Маккримонсы с острова Скай, поколение за поколением, оставались знаменитыми волынщиками и композиторами. Они основали в родном Борререге школу волынщиков, в которую стекались ученики со всех концов Шотландии и Ирландии.
Курс обучения в этой школе был не маленький: семь лет, чтобы стать просто волынщиком. Прослыть же хорошим волынщиком мог только тот, у кого в роду сменилось семь поколений волынщиков.
Прошли века, а Маккримонсы так и оставались волынщиками у Маклеодов, пока не настал день, который оказался роковым в их славной истории.
Глава рода Маклеод возвращался с соседнего острова Ра́сей домой. Место волынщика было на носу его галеры, и занимал его один из Маккримонсов.
День выдался ветреный, и на море была сильная качка. Легкое судно так и швыряло вверх и вниз, вверх и вниз на вспененных волнах.
Сыграй нам, Маккримонс, чтобы поднять наш дух, попросил Маклеод.
Маккримонс прикоснулся пальцами к серебряной дудочке. Однако сильная качка мешала ему играть, и пальцы то и дело соскальзывали, когда галеру бросало туда и сюда.
Буря разыгралась нешуточная. Накатившая волна обдала Маккримонса с ног до головы, брызги затуманили ему глаза, и он невольно взял несколько фальшивых нот.
Еще ни один волынщик из рода Маккримонсов не брал фальшивых нот на волшебной волынке!
И вот этот несчастный бросил в сердцах свою волынку, позабыв совсем о наказе доброй феи, подарившей серебряную дудочку Эйн Огу, хотя отец не раз рассказывал ему эту историю.
Ах эта жалкая дудка! воскликнул он в злую минуту. Разве можно выжать из нее хоть одну правильную ноту!
Не успел он сказать это, как уже пожалел о своих словах. Про себя-то он знал, что они несправедливы.
Да было поздно.
Серебряная дудочка выскользнула из его рук и упала за борт в бушующее зеленое море.
Волшебные чары распались.
Ни сам Маккримонс, ни его сын, ни сын его сына не могли уже больше так хорошо играть на волынке. И слава знаменитой школы Маккримонсов вскоре угасла, а сама школа пришла в упадок.
«Куда ты, красотка? спросил кавалер»
РУСАЛКА И НЕВЕРНЫЙ ЭНДРЬЮ
Эндрью жил на самом севере шотландского берега.
Как-то утром, проходя дорогой вдоль моря, он услышал чье-то пение. Было еще очень рано, и Эндрью никак не ожидал встретить кого-нибудь на берегу.
Сначала он подумал, что это шум прибоя. Он остановился, прислушался и опять услышал пение. Но, оглядевшись по сторонам, увидел только белых моржей, резвящихся в море. Однако, пройдя еще немного, он заметил, что на скале в самом дальнем конце залива кто-то сидит.
А подойдя совсем близко, он, к своему удивлению, обнаружил, что это русалка.
Она расчесывала перламутровым гребнем длинные волосы и пела. Голос ее разливался ну точно соловьиный! Волосы золотились ярче цветов желтого лютика. Кожа у нее была белее морской пены, а глаза зеленее морской пучины.
Эндрью увидел ее лицо в зеркальце, которое она держала в руке. Он потихоньку подкрался сзади и крепко обнял ее. Она вскрикнула, выронила перламутровый гребень и зеркальце и обернулась к Эндрью.
С этой минуты они полюбили друг друга.
Русалка пообещала Эндрью на другой день опять приплыть на это место и, взмахнув хвостом, исчезла в морской пучине.
На другое утро, вынырнув из моря, она протянула Эндрью, как он подумал было, полную горсть разноцветных стеклышек.
На, возьми, сказала она ему. Это тебе от меня подарок, чтобы ты знал, как я тебя люблю.
Эндрью поглядел, что она ему дала, это оказались настоящие аметисты и рубины, которые так и играли, и горели в лучах утреннего солнца.