Ну и чудная вы парочка! С костюмированного бала, что ли, вы идете в этом смешном старомодном платье?
Конечно, новым их платье назвать было нельзя, но что в этом смешного? И Джон с Эластером подумали, что невежливо смеяться над их платьем, когда сам прохожий одет так нелепо. Однако, оказавшись на улицах города, они заметили, что все мужчины, женщины и дети одеты так же нелепо и странно. И в магазинах была выставлена странная, незнакомая одежда. И даже разговаривали все с каким-то странным, незнакомым акцентом. А самих скрипачей поднимали
на смех, когда они обращались к кому-нибудь с вопросами. И все почему-то удивленно таращили на них глаза.
Давай лучше вернемся в Стратспи, предложил Эластер.
Что ж, здесь нас больше ничто не держит, согласился Джон. Да и люди здесь мне не очень нравятся. Они обращаются с нами как с какими-то шутами.
И друзья повернули назад, в Стратспи. На этот раз они уж путешествовали верхом денег у них было вволю, они могли заплатить и за постой, и за обед с вином.
А на скрипке теперь они играли только для собственного удовольствия.
Но, добравшись до родного города, они едва узнали его. Здесь тоже все переменилось: и улицы, и дома, и мосты, и люди решительно все.
Они зашли к фермеру за молоком, а оказалось, у того уже новая жена. Во всяком случае, ни они ее не узнали, ни она их. И дети, игравшие перед школой, не поздоровались с ними и не подбежали к ним. Да и сама школа изменилась, будто стала больше и крышу ей перекрасили.
Тогда они поспешили к своему лучшему другу Джеймсу, местному кузнецу, чтобы рассказать ему, какая им выпала удача, а заодно и спросить, с чего это вдруг все так переменилось в их родном Стратспи и как поживают их общие друзья.
Однако кузнец оказался совсем незнакомым человеком, какого прежде они и не видели, а про их друзей он и слыхом не слыхал.
Не на шутку встревоженные молодые люди отправились к церкви, надеясь там повидать кого-нибудь из знакомых и у них разузнать, что же такое стряслось. Но церковь тоже оказалась уже не такой маленькой скромной церквушкой, какую они помнили, а стала больше, богаче, только кладбище рядом с ней не изменилось.
Они отворили калитку и пошли по дорожке между могилами. Вдруг Эластер схватил Джона за рукав.
Ничего странного, что мы не застали кузнеца Джеймса дома! воскликнул он. Вот его могила.
Не веря глазам своим, Джон внимательно прочел надпись на могильной плите.
Но это же невероятно! сказал он. Когда три недели назад мы покидали Стратспи, Джеймсу было всего двадцать лет с небольшим, точно как нам, а здесь написано, что он умер девяноста лет от роду.
Друзья-скрипачи окинули взглядом другие могилы. Все их знакомые оказались уже похороненными здесь.
Теперь я все понял! воскликнул Эластер. Тогда, в Инвернессе, мы играли для прекрасных фей и их веселых кавалеров, а тот старик,
наверное, был сам их король! и добавил с грустью: Эх, долго же мы там играли. Слишком долго
Да, вот так и бывает: кажется, провел в стране эльфов всего полчаса, а вернулся в родные края и никого не узнаешь: кто состарился, а кого уже и на свете нет.
Как на крыльях летит время в этой веселой, вечно юной волшебной стране.
«Две сизых голубки высоко летят»
ТОМАС-РИФМАЧ
В один прекрасный денек Томас захлопнул за собой дверь своей хижины и отправился с лютней под мышкой навестить одного фермера, жившего на склоне холма.
«Если взять хороший шаг, эта прогулка не отнимет у меня много времени», подумал Томас.
Но денек выдался такой ясный, такой жаркий, что когда он достиг берега ручья Хантли, сбегавшего с Эйлдонских холмов, он уже так уморился, что ему захотелось поскорее спрятаться от солнца в густой тени раскидистого дуба и отдохнуть.
Перед ним лежал небольшой лесок, по которому в разные стороны разбегались тропинки, скрытые зеленью. Он загляделся на прохладную сень, рассеянно перебирая струны лютни, как вдруг поверх собственной музыки услышал отдаленные звуки, словно звон горного ручья.
Но что это? Он в великом изумлении вскочил на ноги на одной из таинственных лесных тропинок появилась верхом на коне прекрасная леди. Прекраснее свет не видывал.
На ней было платье из зеленого, как трава, шелка и зеленый бархатный плащ. Светлые волосы ниспадали на плечи. Белоснежный конь под ней грациозно ступал меж деревьев, и Томас увидел, что каждая прядь его гривы заканчивается крошечным серебряным колокольчиком. Ну конечно, звон этих колокольчиков он и принял за журчание горного ручья.
Он сорвал с головы шапку и упал перед прекрасной всадницей на одно колено. Но она, натянув поводья белого коня, остановилась и повелела Томасу встать.
Я королева эльфов, молвила она, и прискакала сюда, чтобы встретиться с тобой, Томас из Эрсилдурна.
Она ласково улыбнулась и протянула ему тонкую руку, чтобы он помог ей спешиться. Томас привязал коня к колючему кусту и повел даму в тень раскидистого дерева, зачарованный ее нежной, неземной красотой.