Если это так по отношению к адепту высокой ступени, насколько же неофиту более необходимо быть не только защищённым, но и самому использовать все возможные средства, чтобы обеспечить себе необходимую продолжительность жизни для завершения процесса овладения феноменом, который мы называем смертью! Можно спросить: почему его не защищают более продвинутые адепты? Возможно, они это и делают до некоторой степени, но ребёнок должен научиться ходить без посторонней помощи; лишить его зависимости от своих собственных усилий в отношении безопасности значит разрушить элемент, необходимый для его развития, чувство ответственности. Какая отвага или мужество потребуется от человека, посланного сражаться, если он вооружён абсолютным оружием и облачён в непробиваемую броню? Поэтому неофит должен пытаться, насколько это возможно, исполнять каждый истинный канон гигиены, прописанный современными учёными. Чистый воздух, чистая вода, чистая пища, легкие упражнения, упорядоченное время, приятные занятия и окружение все они, даже если и не обязательны, всё же служат его развитию. Именно чтобы создать себе такие условия, какие могут дать безмолвие и уединение, боги, мудрецы, оккультисты всех веков уединялись, насколько это было возможно, в тихие уголки своей страны, прохладную пещеру, лесную глушь, простор пустыни, горные высоты. Разве это не наводит на мысль о том, что боги всё время любили возвышенные места и что сегодня верховная часть оккультного Братства на Земле живёт на самом высокогорном плато планеты?[51] Также неофит не должен пренебрегать помощью медицины и правильной диеты. Он всё ещё обычный смертный и нуждается в помощи такого же обычного смертного.
Однако предположим, что все требуемые условия или те, которые будут пониматься как требуемые (поскольку особенности и разнообразия необходимого режима слишком многочисленны, чтобы их здесь перечислять), исполнены каким будет следующий шаг? спросит читатель. Что же, если не происходило никаких рецидивов или небрежности в указанных действиях, то последуют физические результаты.
Во-первых, неофит получит больше удовольствия от чистого и духовного. Постепенно грубая и материальная деятельность станет не только нежеланной и запретной, но просто и в буквальном смысле отталкивающей для него. Он станет испытывать больше удовольствия в простых ощущениях, получаемых от природы, то чувство, которое человек помнит из детства. Ему станет легче на сердце, появится ощущение уверенности и счастья. Пусть он остерегается, чтобы чувство заново начавшейся молодости не сбило его с пути, иначе он рискует пасть в свою прежнюю, более низменную жизнь и даже в ещё большую бездну. Действие равно противодействию.
Далее у него начнет пропадать желание употребления пищи. Пусть его отпускают постепенно голодания не требуется. Употребляйте то, что вы считаете необходимым. Желанная пища будет самой чистой и простой. Обычно наилучшими станут фрукты и молоко. Затем, поскольку до сих пор вы упрощали качество вашей пищи, постепенно, очень постепенно, насколько вы можете это делать, уменьшите её количество. Вы спросите: Может ли человек существовать без пищи? Нет, но прежде чем вы посмеётесь над этим, задумайтесь о природе процесса, на который указывалось. Общеизвестно, что у многих самых низших и простейших организмов отсутствует функция испражнения. Ришта[52] хороший тому пример. У неё довольно сложный организм, но отсутствует выводящий тракт. Всё, чем она питается наиболее бедные субстанции человеческого тела, используется для её роста и размножения. Живя в человеческой ткани, она не вводит в неё переваренную пищу. Человек-неофит на определённой стадии развития отчасти находится в аналогичных условиях, лишь с той разницей, что его функция испражнения действует, но через поры кожи, через которые также
проходят эфиризованные частицы материи, чтобы способствовать его поддержке[53]. Иными словами, всей пищи и воды хватает лишь, чтобы поддерживать в равновесии те плотные части его физического тела, которые всё ещё остаются для восстановления выделения эпидермиса посредством крови. Позже процесс развития клеток в его оболочке претерпит изменение; изменение к лучшему, обратное этому изменение к худшему происходит при болезни он весь станет живым и чувствительным и будет извлекать питание из эфира (акаши). Но этот период у нашего неофита ещё далеко впереди.
Возможно, задолго до того, как наступит этот период, появятся другие результаты, которые покажутся непосвящённому не менее удивительными и даже невероятными, и дадут нашему неофиту мужество и утешение в его трудной задаче. Было бы трюизмом повторять то, о чём раз за разом говорили (не зная реальной подоплёки) сотни и сотни писателей относительно счастья и удовлетворения, даруемых чистой и непорочной жизнью. Но часто в самом начале процесса происходит какой-нибудь реальный физический результат, который неофит не ожидал и о котором не задумывался. Затяжная болезнь, до сих пор считавшаяся неизлечимой, может отступить; или он сам может развить в себе целительные гипнотические силы; или же его может привести в восхищение неведомое прежде обострение чувств. Причина этих явлений, как мы уже сказали, не трудна для понимания и не является чудом. Во-первых, внезапное изменение в направлении жизненной энергии (которую, как бы мы ни рассматривали её происхождение, признают все школы философии как редчайшую движущую силу) должно произвести некоторые результаты. Во-вторых, теософия показывает, как мы прежде заметили, что человек состоит из нескольких тел, проникающих друг друга, и в соответствии с этим взглядом (хотя и очень трудно выразить эту идею словами) будет вполне естественно, что поступательная эфиризация наиболее плотного и грубого сделает более свободными и остальные. Эскадрон будет остановлен толпой, и ему придётся с большим трудом пробиваться через неё; но если каждый из толпы мог бы внезапно стать призраком, то мало что могло бы его сдержать. И поскольку каждая внутренняя сущность более разреженная, активная и летучая, чем предыдущая, и каждая связана с различными элементами, пространствами и свойствами космоса, о которых трактуют другие статьи по оккультизму, разум читателя может представить хотя перо автора не могло бы выразить это и в десяти томах великолепные возможности, постепенно раскрывающиеся перед неофитом.