Ты ли это, Гудруда?
Эйрик! Это ты! отозвалась она. Сама судьба привела тебя сюда в добрый час: еще немного, и глаза мои никогда больше не увидели бы тебя; они уже начинали смыкаться сном смерти!
Так ты заблудилась?! Заблудился и я. Снегом все занесло ты не зябнешь, Гудруда?
Немного! Сядь здесь рядом со мной, тут есть место и для тебя! С минуту они молчали. Сванхильда подползла ближе к ним и притаилась в снегу, у них за спиной, а снег, падая густыми хлопьями, засыпал ее.
Знаешь, что я думаю, Эйрик? сказала Гудруда. Что мы оба умрем здесь, в снегу!
Что же, лучшей участи я не желаю!
Не говори так, для тебя это плохой конец. Тебе предстоит совершить целый ряд славных дел!
Но подле тебя я умру счастливым! сказал он и прижал ее к своей груди. Смерть подходит к нам ближе и ближе, и прежде, чем она возьмет нас, я хочу сказать тебе одно слово, если ты только позволишь!
Девушка отвечала:
Говори, Эйрик!
Я хотел сказать тебе, Гудруда, что люблю тебя больше жизни и не хочу лучшей доли, как умереть в твоих объятиях! Ты для меня все, и жизнь без тебя для меня хуже смерти!
Скажи мне теперь свое слово!
Я не скрою от тебя, Эйрик, что твои слова сладки для моего слуха, и что в моем сердце тоже живет любовь к тебе, Светлоокий!
Так поцелуй меня, прежде чем смерть возьмет нас с тобой!
И они поцеловались впервые в снегу на Кольдбеке; хотя губы их были холодны, но сердца горели, и поцелуй был жаркий и долгий. Сванхильда услышала этот поцелуй, и кровь застыла у нее в жилах. Гнев распалил ее сердце, и она схватилась за нож, что висел у нее на поясе.
Нет, сказала она, мороз убьет ее не хуже ножа, пусть все мы умрем, и снег заметет наши страсти!
Поклянись мне, дорогая, что, если мы каким либо чудом останемся живы, ты всегда будешь любить меня, как сейчас! говорил между тем Эйрик.
Клянусь и еще клянусь, что не буду ничьею женой, как только твоей! И они снова скрепили клятву свою поцелуем. А снег падал все чаще и чаще и засыпал их, а вместе с ними и Сванхильду.
Слушай, Эйрик, проговорила тихонько Гудруда, прижавшись к его груди, чудится мне что-то на снегу. Что-то говорит мне, что мы с тобой не умрем, но что я умру так, подле тебя! Видишь, тут, на снегу, я лежу с тобой и сплю, и чьи-то руки протягиваются ко мне Ах! Это Сванхильда!.. Вот и исчезло видение!
Это туман на снегу, сон или греза, родная, сон смыкает и мои очи, я стыну поцелуй меня еще раз!
И снова сомкнулись уста их, холодные как лед.
О, Эйрик! Эйрик! Проснись! Гляди, там огни играют!
И Эйрик вскочил на ноги и посмотрел в ту сторону, где ярким заревом занялось на небе северное сияние, и при свете его он вдруг увидал Золотой водопад, а вдали на море Западные острова и храм Миддальгофа.
Мы спасены! Вон замок твоего отца, сказал Эйрик и разом ожил. Стряхнув снег со спины своего коня, он посадил Гудруду на него, а сам пошел рядом, ведя его под уздцы, торопясь прийти в замок, пока не погас волшебный огонь.
Сванхильда ползком поплелась следом. Она часто изнемогала от усталости, но затем снова собиралась с силами и кралась за ними. Злоба и ненависть, кипевшие в ее сердце, не давали ей замерзнуть.
Так дошли они до замка Асмунда. Сванхильда перелезла через торфяную ограду и вошла, никем не замеченная, через ворота. Эйрик же подвез Гудруду к другим воротам, и сам Асмунд приветствовал их: он встревожился о своей дочери и был рад, что принял ее живой.
Гудруда рассказала ему все, как было, но не все, что было, и Асмунд позвал Эйрика Светлоокого в свой дом. Тогда же он осведомился о Сванхильде, но никто не видал ее, и Асмунд был очень опечален. Но вот пришла старая женщина и сказала, что Сванхильда на кухне, а вслед за тем пришла и сама она, в белом одеянии, очень бледная. Глаза ее сверкали страшным огнем.
Где же ты была, Сванхильда? Я думал, что ты погибаешь в снегу вместе с Гудрудой! сказал Асмунд жрец.
Нет, приемный отец, я ходила в храм, а вот Гудруда чуть не погибла и погибла бы, если бы ее не спас этот Светлоокий. Я рада, что он спас ее: без прекрасной сестрицы плохо было бы наше житье!
проговорила Сванхильда и поцеловала Гудруду, но уста ее были холодны, а глаза горели недобрым огнем.
III. Как Асмунд жрец пригласил Эйрика к себе на праздник
Посмотри, приемный отец, сказала она, какая красивая парочка там сидит бок о бок!
Против этого никто не может слова сказать, ответил Асмунд, надо много земель изъездить, прежде чем встретишь другого такого мужчину, как Эйрик Светлоокий, а такой девушки, как Гудруда, не сыскать нигде между Миддальгофом и Лондоном, если не считать тебя, Сванхильда!
Не говори обо мне, приемный отец! Что я такое? А вот если их поженить, то это будет выгодный брак для Светлоокого!
А кто сказал тебе, что Эйрик получит Гудруду в жены? строго сказал Асмунд.
Никто, но у меня есть глаза и уши!
А ты не доверяй ни тому, что видишь, ни тому, что слышишь. Тогда речи твои будут разумнее! сказал Асмунд жрец. Подойди сюда, Эйрик, и расскажи нам, как ты встретился с Гудрудой.
Тот рассказал, но не все, так как хотел сватать Гудруду только на другой день. Сердце его не предвещало ему счастья в этом деле, и потому он не спешил.