Аббат де Бюкуа тоже оказался в кругу этих привилегированных пленников тюремное начальство на сей раз твердо решило удержать его: влиятельные друзья, с которыми аббату удалось связаться, сумели передать ему некоторое количество золота это ни в одной тюрьме не бывает лишним. С помощью нескольких проигранных в карты луидоров он снискал расположение Корбе, приходившегося племянником прежнему коменданту (господину де Сен-Мару), однако продолжавшего
пользоваться влиянием и при Бернавиле.
Стоило бы здесь, пожалуй, дать некоторое представление о внешнем облике Бернавиля, пользуясь тем описанием, которое оставил нам один из бывших узников Бастилии, впоследствии нашедший убежище в Голландии.
«Пронзительный взгляд его зеленых глаз, выглядывающих из глубоко сидящих глазниц под густыми бровями, кажется взглядом василиска. Изрытый морщинами лоб его напоминает кору дерева, на которой какой-нибудь муфтий вырезал строки из Алкорана. Изжелта-бурый цвет его лица изобличает терзающую его день и ночь злобную зависть. Обтянутое кожей высохшее лицо являет собой живой образ скаредности. Поросшие густой шерстью щеки висят складками, подобно пустому кошельку, и походят на защечные мешки обезьян.
В те времена, когда он подвизался еще кавалером ливреи (иначе говоря, был лакеем), он носил свои прямые волосы буклями. Впоследствии он от этого отказался.
Хоть говорит он и мало, но, должно быть, слушает себя в оба уха, ибо рот у него до самых ушей. Однако раскрывает он его лишь затем, чтобы произнести отрывистое приказание, тотчас же выполняемое верными помощниками, которыми он сумел окружить себя».
Бернавиль в самом деле когда-то принадлежал к прислуге дома маршала Беллефона и носил лакейское платье, то есть ливрею. Но после смерти маршала он сумел войти в доверие к его вдове, дети которой в ту пору были еще малолетками, и благодаря ее высокому покровительству получить должность управляющего охотой в Венсенском замке, что сразу же открыло перед ним широкие возможности множества побочных доходов, сделав хозяином всех тех павильонов и охотничьих домиков, где придворные просаживали немалые деньги. Именно этому и был он обязан презрительным прозвищем Кабатчик В своих откровенных беседах между собой узники отзывались о нем как о лакее: он так долго сопровождал карету, стоя на запятках, говорили они, что в конце концов исхитрился пролезть вовнутрь Но воздержимся пока произносить свое суждение о вышеупомянутом Бернавиле, пока не рассмотрим его поступков, ибо было бы несправедливо основываться на одних только отнюдь не беспристрастных рассказах узников.
Что касается Корбе, о котором уже шла речь, то дадим уж заодно и его портрет, набросанный рукой, в которой немного чувствуется школа Сирано .
«Он носил серый сюртучок из нимского сукна, выношенный до того, что одним видом своим отпугивал воров, протертые до дыр и заплатанные на коленях синие штаны, выцветшую шляпу, осененную ощипанным черным султаном, и парик, словно стыдившийся своих преклонных лет. Грубым лицом своим, производившим еще более отталкивающее впечатление, чем его одежда, он скорее напоминал унтера, нежели офицера».
Сидя в обвитой виноградом беседке за игрой в винт с одним из узников по имени Ренневиль, аббат де Бюкуа сказал ему:
Однако не так уж плохо здесь живется, и тому, у кого есть надежда в недалеком будущем выйти отсюда, вряд ли придет в голову пытаться бежать.
Бежать отсюда вещь невозможная, сказал Ренневиль, а что касается до гостеприимства, которое оказывают в здешнем дворце, то не торопитесь пока делать выводы.
Разве с вами здесь плохо обращаются?
В данный момент весьма неплохо. Но я уже пережил медовый месяц, который сейчас переживаете вы.
Как вы сюда попали?
Как нельзя проще: как и многие другие Неизвестно за что
Но что-то вы все же сделали, раз угодили в Бастилию?
Да. Я написал мадригал.
Прочтите мне его я откровенно выскажу вам свое мнение
Все дело в том, что вслед за моим мадригалом появился еще один, пародирующий его, на тех же рифмах, и его облыжно приписали мне.
Вот это уже хуже.
В эту минуту проходивший мимо них Корбе с улыбкой сказал: «А вы все толкуете о своем мадригале, господин де Ренневиль Да не огорчайтесь ведь мадригал ваш очарователен».
Из-за него меня держат здесь, сказал Ренневиль.
А разве у вас есть основания жаловаться на плохое обращение?
Можно ли жаловаться, когда имеешь дело с порядочными людьми?
Довольный этим ответом, Корбе направился к другому столу с ехидной своей улыбкой. Ему предлагали прохладительные напитки, от которых он неизменно отказывался. Время от времени он бросал взгляды на окна тюрьмы, за которыми смутно виднелись фигуры узниц, и похоже было, что нет для него ничего на свете милее внутренних помещений этой государственной тюрьмы. Как же был построен этот мадригал? спросил аббат Ренневиля, сдавая карты.
По всем правилам жанра. Я передал его господину маркизу де Торси , чтобы тот