не умолкает: то поет, то ноет.
И глубоко, и страшно очень падать,
но остается верить и любить,
и выведет живая нить из ада,
зеленая, нервущаяся нить,
тот корень человеческой души,
что тянется, и ноет, и дрожит
от сердца к сердцу жизнью и любовью.
И я иду долиной смертной тени,
дрожанием под солнечным сплетеньем
твои движенья чуя за собою.
3.
Твои движенья чуя за собою,
я падаю не вниз, а в небеса.
Мы мед и травы, мошки и роса,
мы неземное пламя голубое.
Чем дальше по тропе, тем меньше в нас
земного, уязвимого, людского.
И предначальное Господне слово
коснулось наших губ и наших глаз.
Во тьме тумана полосы белёсы,
ложится лист, потерянный и сонный,
и по болотной мы идем воде,
в которой сохнут голые березы,
идем неуязвимы, невесомы
в беззвучии, в молчании, в нигде.
4.
В беззвучии. В молчании. В нигде.
Но я тебя люблю и это больше,
чем самый страшный страх на свете, боль же
любая растворяется в дожде.
Но я тебя люблю и тем права,
неуязвима и непобедима,
и страх не страшен, и проходит мимо,
и впереди звезда и синева.
И я тебя люблю. И это свет,
негаснущий огонь, победный стяг,
цветок, что зарождается в весне.
И ничего правдивей в мире нет.
и я иду всегда с тобой, хотя
шагов твоих не слышно в тишине.
5.
Шагов твоих не слышно в тишине.
Наш Бог так юн и так зеленоглаз,
что, кажется, еще не создал нас,
а только лишь предчувствует во сне.
Но все-таки мы есть. Ты есть. Я есть.
Еще совсем, совсем себя не зная,
но в нас вода, огонь и плоть земная
и песенка, разлитая окрест.
Немые, обнаженные, как будто
еще никто из нас на свет не вышел,
еще не пережившие рожденье,
еще не ведающие, что будет.
И мы идем, и мы себя не слышим,
Но в черных водах наше отраженье.
6.
Но в черных водах наше отраженье,
всегда вдвоем, и не бываем порознь.
И в темноте шумит живая поросль,
и волосы из черных порыжели:
мы проступаем, словно сквозь бумагу
картина проступает на мольберте,
вбираем воздух, и песок, и влагу,
и никогда не будет больше смерти,
поскольку есть любовь. Она сильнее
и бережно хранит своих детей
от страха и беспамятных рождений.
И смерть отступит, больше не посмеет.
Течет вода. Мы проступаем в ней,
и мы идем долиной смертной тени.
7.
И мы идем долиной смертной тени,
чтоб никогда не убояться зла,
и истинная жизнь в нас проросла,
как семена неведомых растений.
Касаемся деревьев, трав, песка
рябины листьев, ягод бересклета,
идем в ночи с предчувствием рассвета,
и через нас течет, течет река.
И я тебя люблю. И тем мы правы,
и тем превозмогаем мы безверье
и тени, приходящие во сне.
Сплетаются неведомые травы,
кричат во тьме неведомые звери,
Но никакого страха нет во мне.
8.
И никакого страха нет во мне,
поскольку страх остался позади,
за гранью бездны, и огня, и льдин,
где смерть была, но смерти больше нет.
И там остались ревность и тоска,
бессилие и тысячи сомнений.
Но есть любовь и этим мы сильнее,
невидима но есть твоя рука.
И проступает мир, живой и странный,
встает из тьмы, любовью порожденный,
и синяя горит над ним звезда.
Рождаются долины и саванны,
и шелестит трава светло и сонно,
и заросли пути и города.
9.
И заросли пути и города,
и юный мир, как маленький котенок,
еще сопит пушист, прозрачен, тонок,
и бесконечна синяя вода.
И запахи острей. И пахнет летом.
В земле уже скребутся корешки,
крошливые ракушки из реки
и лепестки из старого букета.
И яблоки в траве лежат, душисты,
и наша память не длиннее жизни,
восходит свет над яблоневым садом.
Течет река, ее песчаны склоны,
и пахнет тишиною обнаженной,
полынью, кашкой, диким виноградом.
10.
Полынью, кашкой, диким виноградом
здесь заросли поля, и нет дорог,
но путь наш будет светел и далек,
а для него тропинок и не надо.
Мы ступим сами в эту тишину,
в живую зелень, и тропа за нами
начнет ложиться долгими шагами,
чтоб вместе с нами в вечность заглянуть.
Так странно быть. Так начинаться странно.
касаться мира и руками трогать
то место, где была лишь темнота.
И в предрассветных полосах тумана
за нами растворяется дорога,
но остается с нами навсегда.
11.
Но остается с нами навсегда
земная человеческая память
родными лицами, дорожными столбами,
тропинками в знакомых городах.
Асфальтным запахом, как дождь прошел,
умением кататься на перилах,
останется, поскольку это было,
и это было очень хорошо.
Не отпускай, не отпускай меня,
еще однажды старыми путями
пройдем, и не забудем никогда.
И все, что было радостью, хранят
любовь и свет, простертые над нами,
любовь как серебристая звезда.
12.
Любовь как серебристая звезда.
Люблю тебя, и это значит: свет.
И это значит: смерти больше нет.
Люблю тебя, и это значит: да.
И это значит: радуга и дождь,
и рыжий кот, лежащий на коленях,
и мира неизвестного рожденье,
и то, как чую я, что ты идешь.
Люблю тебя, и это значит: стынь
над озером, и ствол сосновый сыр,
и протянулась сизая прохлада,
и капелька серебряной росы,
в которой отражается весь мир,
к которой мы из тени выйдем рядом.
13.
К которой мы из тени выйдем рядом,