Шрифт
Фон
Обитель мирная отшельников святых,
Где огнь людских страстей без пищи угасает,
О пристань, где валы не страшны бурь мирских!
Спокойствие твое мой скорбный дух пленяет!
Какой отрадою в стенах твоих дышу,
Когда, таинственной тоскою привлеченный,
Наскучив суетой, под кров уединенный
К тебе с надеждою спешу!
Как Неро тихое, твой освященный прах
С благоговением покорным лобызая,
Являет храмов блеск на зеркальных водах
И струй изглаженных равнина голубая
Твоим венчается сияньем и красой,
Так сердце, возлюбив молитву и смиренье,
Заемлет от тебя небес благословенье
И твой незыблемый покой.
Здесь, веры рубежом от мира отделен,
Пришлец из горестной юдоли заблуждений
Яснее наконец поносный узрит плен
Порочных замыслов, минутных наслаждений,
И чистых слез ценой найдет забвенный след
К отчизне радостной, спасительной свободы;
Отвергнув пленные дары земной природы,
Он встретит новой жизни свет.
Так, каждый здесь предмет и слуху и очам
Есть возрождения немолчный возвеститель:
Благоуханием святыни полный храм,
Мертвец, неверия нетленный низложитель,
Сей лик от благ земных отрекшихся мужей,
Сей старец, десять люстр гробнице приседящий
Всё поучения, до сердца доходящи!
Всё укоризны для страстей!
И горе нам, когда с холодною душой
Над миром, над собой победу созерцаем,
И раку праведных лишь устною мольбой,
Лишь тленной жертвою бесплодно почитаем,
Когда, бесчувственны к примерам их благим,
Не слышим из гробов гремящего воззванья,
Но, тайные враги креста и покаянья,
Обеты тщетные творим
Обитель мирная отшельников святых!
Пребудь мне в жизни сей врачебницей надежной,
Училищем добра, щитом от зол мирских;
Когда ж настанет час для смертных неизбежный,
Остатки бренные сокрой в своих стенах,
Дай и по смерти мне приют успокоенья,
И миром сладостным надгробного моленья
Мой осени забвенный прах!
«Труды Общества любителей российской словесности при Московском университете», ч. 1, М., 1822, с. 26; ср. «Вестник Европы», 1825, 2, с. 152.
«Русская старина», 1910, 2, с. 346.
См.: «Памяти декабристов», I, Л., 1926, с. 57; И. М. Снегирев, Дневник, т. 1, М., 1904, с. 4; «Литературное наследство», 1956, 59, с. 144; 60, кн. 1, с. 207; «Русская старина», 1888, 12, с. 592; 1889, 2, с. 318; «Русский вестник», 1861, 3, с. 325.
См.: И. М. Снегирев, Дневник, т. 1, с. 68; ср. «Вестник Европы», 1825, 2, с. 150; 21, с. 15.
С. Штрайх, Провокация среди декабристов, М., 1925, с. 19.
Центральный Государственный исторический архив (Ленинград), ф. 1005, оп. 1, 49. В дальнейшем название этого архива дается сокращенно: ЦГИА.
Биографию Нечаева см.: «Остафьевский архив кн. Вяземских», т. 3 (примечания), СПб., 1899, с. 380.
Так называлось в древние времена Ростовское озеро. Н.
Здесь разумеется тот престарелый иеромонах, который большую часть жизни своей провел при мощах св. Димитрия Ростовского. Искреннее уважение обязывает меня умолчать его имя; впрочем, оно не многим неизвестно. Н.
57. К Г. А. Р..К (Послано с Кавказских вод)
В аулах Кабарды безлесной,
Среди вертепов и пустынь,
Где кроет свой приют безвестный
Свободы непокорный сын,
С толпой гостей многострадальной
Твои друзья московичи
Сменяли нектар свой вокальный
На кислосерные ключи:
Один, как труженик, потеет,
Другому зябнуть суждено,
А третий поглядеть не смеет
На запрещенное вино.
Таков удел наш незабавный.
А ты, изменник! ты теперь
Свободой дышишь своенравной
И смело отворяешь дверь
В чертог Европы просвещенной,
Будь счастлив на благом пути!
Но если молвить откровенно,
Желал бы лучше я найти
Тебя в Москве гостеприимной,
С тобой Кавказ перекорить,
И жертвою от трубок дымной
Заздравное клико почтить.
58. К ЯУ («Кавказских рыцарей краса»)
Кавказских рыцарей краса,
Пустыни просвещенный житель!
Ты не одним врагам гроза,
Судьбы самой ты победитель.
Как богатырскою пятой
Вражду черкеса попираешь,
Так неприступною душой
Тоску изгнанья презираешь.
Герой-мудрец! Ты искупил
Двойной ценой венец героя:
В бедах покой свой сохранил
И щит был общего покоя.
10 августа 1823 Кисловодск59. К НЕЙ
Ангел мой кроткий, друг несравненный,
Скорби душевной милый предмет!
Где наша радость дни незабвенны?
Где упованья сладостный свет?
Всё вдруг погибло! Грусть нам осталась
Спутницей верной в юных летах;
Тщетно мечтами мысль утешалась:
Скорби обитель в наших сердцах.
Рок вероломный нас разлучает;
Зависти змеи вкруг нас шипят;
Будущность дальну мрак сокрывает,
Бездны под нами взоры страшат.
Но успокойся! Тяжко страданье
Вечно ли будет нас бременить?
Там, за могилой, ждет нас свиданье;
Там позабудем слезы мы лить.
Вздохи, стенанья всё прекратится!
Бурное пламя стихнет в крови,
В радости мирной дух обновится,
Сердце воскреснет к чистой любви.
60. УМИРАЮЩИЙ ПЕВЕЦ
«Преходит ночь заря бессмертья занялась
О вы, которые душой моей владели!
Сберитеся, друзья, в торжественный сей час
Вокруг страдальческой постели.
Прострите нежну длань, спешите усладить
Улыбкою любви боренье смертной муки;
Но тщетной горестью брегитесь омрачить
Минуту близкую разлуки.
Подайте лиру мне: слабеющей рукой
Еще коснуться струн магических желаю
Отрада дней моих! я слышу голос твой
И снова к жизни воскресаю.
Тебе, благий Отец, за терны и цветы,
Тебе дерзаю петь за всё благодаренье:
В блаженстве и скорбях я зрел твои следы
Одной любви благоволенье.
Мой жребий славою в сем мире не гремел;
Мои любимые мечтанья не свершились;
Как гость нежданный, мрак могильный налетел,
И брачны светочи затмились.
Но смел ли я роптать? В замену сих даров
Не ты ли выспренни послал мне утешенья:
К изящному, к добру могущую любовь
И тайну сладость вдохновенья?
Доволен отхожу: я мог благоговеть,
Мог слезы проливать пред благостью твоею;
Мне был знаком восторг, любил я дружбу петь,
И мой закат утешен ею.
О други! к вам певца последний взор и глас;
Земные чувствия над прахом погасите:
Мы дети Вечного; придет свиданья час,
Надежду верой оживите.
Нет! не расторгнется святой союз сердец:
В свидетели мои при гробе избираю
Неувядаемый поэзии венец;
В залог вам лиру завещаю.
Где вы, мои враги?.. Но я их не имел:
Я скоро забывал и зависть, и гоненья;
Не мщения перун, их злобу одолел
Непобедимый меч смиренья.
И вот готовы мы пред троном Судии
Предстать рука с рукой, в сей жизни примиренны.
О, радость! и враги все братия мои
В обителях Отца нетленных.
А ты, сокрытая любовь души моей,
Одна моим мечтам присущная подруга,
Ты, разгадавшая немой язык очей
Досель таившегося друга!
Добыча ранняя сердечного вдовства,
Ты будешь увядать, убитая тоскою,
И ласковый Гимен и сладости родства
Навек отринутся тобою.
Спокойная весь день, ты будешь ночи ждать,
Чтоб втайне милые оплакивать надежды,
Чтоб никому сих слез священных не видать,
Чтоб скорбь одна сомкнула вежды.
Я грусть твою постиг, я счел твой каждый вздох,
Но, обручен с иной невестою с могилой,
Безмолвно угасал, и искупить не мог
Покоя твоего, друг милый!..»
С сим словом тихий стон прощальну песнь прервал
И лира сирая из хладных рук упала;
Последний звук в струнах еще не умирал,
А юного певца не стало.
Шрифт
Фон