Салам алейкум, приветствовал их худощавый человек, сидевший на подушках у дальней стены комнаты, и проводник перевел: «Да пребудет с вами мир».
Лоутон и остальные мужчины поклонились, а Тейп сообразила, что это, должно быть, калиф Исмаил собственной персоной. Она тоже быстро, хотя и запоздало, поклонилась. К счастью, никто не обратил внимания на ее оплошность.
Прошу вас, усаживайтесь, сказал калиф. Как и большинство здешних мужчин, он носил бороду, разве что она была немного длиннее,
чем у других, ниспадала на грудь и серебрилась проседью. На правителе был белоснежный халат, вышитый золотыми и красными нитями и многочисленными самоцветами, а его тюрбан закручен так, что из него торчали зубцы, и это делало его похожим на корону. Калиф улыбнулся всем по очереди, даже Тейп.
В комнате не было стульев. Один из мужчин осторожно опустился на подушки, остальные последовали его примеру.
Благоразумно ли держать здесь вот этих, Ваше Величество? сказал глава делегации по имени Джон Гиффорд, указывая на вооруженных гомункулусов, стоящих полукольцом за спиной калифа.
Проводник перевел его фразу.
Разумеется, ответил калиф. Ни один из наших гомункулусов ни разу не вышел из повиновения.
Но, как оказалось, они на это способны, возразил Гиффорд. Мы тоже и подумать не могли, что наши взбунтуются.
Мы полагаем, что-то стряслось именно с последней партией, которую мы вам отправили. Мы работаем над этой проблемой.
Но что могло случиться? Что могло заставить их вести себя подобным образом?
Еще немного, и вас проведут в мастерские. Пока же я предлагаю вам освежиться и подкрепиться с нами.
Калиф хлопнул в ладоши, и в комнату вошли несколько гомункулусов. Каждый нес в руке большое блюдо. Один из них расставил заполненные снедью блюда перед калифом и гостями, другой стаканы с чем-то прохладительным. Тейп обслужили последней, и она только дивилась, откуда гомункулусы могли знать, в каком порядке нужно это делать. «Боже мой!» воскликнул кто-то с благоговением, и Тейп наконец уделила внимание угощению.
Ничего знакомого на блюде не было. Проводник пришел на выручку гостям и, указывая на тот или иной фрукт, называл его по-английски:
Арбуз, абрикосы, гранат.
Тейп осторожно попробовала арбуз, умяла его, а после с удовольствием прикончила и все остальное. Разделавшись с угощением, делегация, ведомая проводником, проследовала в мастерскую. Тейп замыкала шествие, она была так переполнена впечатлениями, что уже почти ничего вокруг себя не замечала. Но вот послышались лязг металла, голоса работников, перекрикивающих шум. Делегация вышла в обширный зал, уставленный рабочими столами. Повсюду были видны машины, инструменты, какие-то металлические части, просто куски металла. Машины грохотали, металл звенел, люди перекрикивались.
Проводник подвел их к одному из столов. Тут же к ним подошел коренастый мужчина с черной кожей, седыми волосами, выбивающимися из-под тюрбана, и коротко подстриженной курчавой бородкой.
Это Акил ибн Сулейман, представил его проводник. Он работает с гомункулусами.
И, повернувшись к Ибн Сулейману, представил ему англичан:
Это делегация из Лондона: мастера Гиффорд, Блант и Лоутон.
Салам алейкум, почти выкрикнул Ибн Сулейман, стараясь перекрыть шум. И продолжил уже по-английски: Это а'мил гомункулус, один из тех, что вы прислали нам из Англии.
Он указал на медный торс, лежащий на столе в открытом виде. Видно было, что внутри корпус очень плотно нашпигован разного рода машинерией.
Вот тут главный механизм, указал Ибн Сулейман.
А в голове? спросил Гиффорд.
В голове свои механизмы, Ибн Сулейман подхватил голову гомункулуса, аккуратно ослабил отверткой какой-то винт, потянул на себя и корпус головы раскрылся, как скорлупа ореха. Видите? Как и в торсе.
И вот с помощью этих штуковин он думает?
Ну, он не думает, то есть не по-настоящему. Все его механизмы и устройства так сконструированы, что должны выполнять предписанные движения. Это лишь очень-очень сложный механизм, выполняющий программу, которую мы ему задаем. И он твердо следует этой программе своих идей у него нет и быть не может. Он не способен своевольничать.
Ну, все-таки способен, первый раз заговорил Лоутон. Я сам это видел.
Вот с этим мы и должны разобраться.
Тейп потянула Лоутона за рукав. Тот нетерпеливо повернулся к ней.
Спросите его, прошептала Тейп, до последних пределов понижая голос. Допустим, один гомункулус не может думать самостоятельно, а как насчет пятнадцати или двадцати? Что если они как-то связаны между собой?
Чего? переспросил Лоутон.
Как ни тихо говорила Тейп, но Ибн Сулейман расслышал и повернулся к ней.
Да, мы думали и об этом. Если установить связь между всеми гомункулусами и задать правильную конфигурацию получившейся системе, то, возможно, они начнут думать самостоятельно. Но до сих пор не было ни одного свидетельства, чтобы, скажем, вот этот гомункулус как-то общался с другими. Да и каким образом он может это сделать?
Ибн Сулейман пристально глядел на Тейп. Та даже слегка попятилась.
Не знаю.
Нет, это действительно интересный вопрос. А ты кто?