Неужели шизофрения? Что если свой роман писательница создавала в мрачной холодной квартире, а в ее сознании, она переживала, как ей казалось, лучшие минуты ее жизни? Врач терла виски, совершая круговые движения и закрыв глаза, глубоко вздыхала. Ей еще предстояло узнать, был ли точным ее диагноз. Ей необходимо было послушать историю до конца.
***
Каждый раз с приближением вечера, я ждала, что услышу звук ключа, проворачивающегося в замке на двери моей палаты, и доктор придет дослушать меня. Наконец, это произошло снова, и я обрадовалась ее приходу по-детски искренне. Врач улыбалась, сегодня у нее не было папки с историей болезни, лишь халат, наброшенный на черное короткое платье с кружевной кокеткой, и сигареты в кармане. Мне показалось, что она пришла просто проведать меня, как обычная посетительница. Она читала мои мысли.
- Я пришла, как друг. Не как доктор. Надеюсь, у нас выйдет не менее увлекательная беседа сегодня.
- Скажи, есть ли шанс, что ты отпустишь меня однажды? - с надеждой спросила я.
- Не будем сейчас об этом, мне необходимо многое о тебе узнать. Ты помнишь, на чем ты остановилась в прошлый раз? - врач встала у окна спиной ко мне, вглядываясь в темноту. Затем, открыв окно, обернулась ко мне и предложила закурить.
- Конечно, помню, с тех пор, как я здесь, это все о чем я думаю. Я прокручиваю все это в голове тысячи раз. Воспоминания о НЕМ, это всё, что у меня осталось.
Врач передернула плечами, у нее по спине пробежал холодок, она задумчиво оглядела стены, о чем-то напряженно думая.
- Ты можешь рассказать мне, как он тебя вдохновлял? Что именно он делал? Что заставляло тебя писать?
- Он просто был! Это всё, что мне было нужно, - я сделала паузу, - однажды, доводя до ума очередной абзац, я сидела на подоконнике, держа на коленях блокнотик с записями. Записывая свои отрывистые мысли, я иногда посматривала в окно. Мощеная улочка была влажной от дождя, прохожие и велосипедисты пестрили плащами-дождевиками, проносясь по улице. Я почувствовала движение в комнате, словно дуновение ветерка и заметила, как пошевелились мои волосы. Я узнала его дыхание на моем затылке. Оторвавшись от записей, я взглянула на него и мое сердце, растаяв от его взгляда,
стало выстукивать в совершенно другом ритме. Я услышала, как капли дождя застучали по стеклу в такт. Он всегда приносил с собой дождь, или сам дождь приводил его ко мне. Он улыбался. Я открыла окно, чтобы впустить дождь в комнату, почувствовать его запах. Капли дождя осыпали лицо прохладой. Одна крупная капля упала и скатилась в ложбинку на моей груди. Поймав капельку, он мокрым пальцем провел по моему лбу, носу, губам до подбородка и сказал: «Сегодня ты создашь невероятную главу. Пиши!» И знаешь, я писала. У меня получалось. Не знаю как, но когда он приходил, мне становилось очень легко творить. Мы могли часами сидеть на балконе, нырнув в мягкие напольные пуфы. Я писала, а он сидел напротив меня, курил, кашлял, улыбался. Я могла бесконечно смотреть ему в глаза. Бывало, он смотрел на мокрую улицу, поднимая глаза к небу. Его глаза менялись с цветом неба. Они напоминали мне источник с ключевой водой. И каждый оттенок неба отражался в его глазах, падая в их бездну, как слеза кристальной каплей падает на поверхность воды, разбивая ее на десятки кругов. Но вода снова смыкается в ровную гладь, вбирая все то, что обрела. Я видела в его глазах все эти краски, и слова лились нескончаемым потоком, а рука энергично двигалась по бумаге, оставляя на ней новые и новые мысли, рождая предложение за предложением, абзац за абзацем...
Он не только вдохновлял меня, он еще и учил. Помню, я сидела на полу, жмурясь от солнечных лучей, что заглядывали в окно сквозь занавески. Лучи согревали лицо и руки, освещали исписанные в блокнотике строчки. Солнце было особенно ярким после дождя. В комнате стало тепло, но не от солнечного света, а от ЕГО присутствия. Я закрыла глаза и, запрокинув голову назад, спросила: «Это ты?»
«Кто же еще?» - последовал тихий ответ. Он подошел ко мне сзади, стал за моей спиной, обхватил мою голову руками, наклонился, и я почувствовала, как его волосы коснулись моих щек. Он поцеловал меня в губы, быстро и страстно, и тут же отстранился. «Покажи, что ты написала сегодня?»
Я попыталась взять себя в руки, переборов прихлынувшую к лицу кровь, но мое лицо предательски залилось краской. Мое смущение ему нравилось.
«Сядь возле меня», - попросила я. Он уселся на пол и, кинув на меня быстрый взгляд, положил голову мне на колени и промурлыкал: «Читай».
Я зачитала строчки, написанные в этот день. Он лежал, устремив свои бездонные глаза в потолок и улыбался, слушая. Затем он резко вскочил и сказал, указав на меня пальцем: «Я должен кое-что тебе показать!» Я следила за каждым его движением. Он подошел к окну и поманил меня узловатым пальцем. Я поднялась с пола и последовала за ним. «Ты красиво описала небо. Но ты должна описать его так, чтобы оно казалось не просто небом, а настоящим раем. Ты должна чувствовать это своим сердцем. Посмотри на небо, внимательно посмотри, посмотри не глазами, а сердцем! Закрой глаза!" Я покорно закрыла глаза и ждала, что он скажет дальше.