А у Германа-сына?
В «Бумажном солдате» нечто подобное, только сделано менее матеро. Условно говоря, на первом плане стоит верблюд, а на втором взлетает ракета. Кто-нибудь смотрел картину «Бумажный солдат»?
Да-а-а...
Там трудно разобраться во взаимоотношении героев, но среда и то, как она снята, говорит за них. Например, я до конца не понимаю того, что именно играет хорошая актриса Чулпан Хаматова .
Она хорошо рыдает.
За это мы ее и любим. Но кроме нее у Германа-сына социальная метафора, абсолютно справедливая для России, плюс пластическая культура, от которой мы почти отвыкли. Я в Венеции как член жюри по 6 часов в день при температуре моря 26 градусов, а воздуха 32, смотрел чудовищно плохие картины. Большинство из которых, кстати, принадлежали к авторскому кино. В них не было смыслов. Я в итоге громко взвыл после четвертого просмотра. Это было неприлично, и Вендерс на меня зашикал. Но потом взвыл и он. И теперь зашикал уже я раньше надо было выть. Мы же все занятые люди. Можем
и так в Венецию съездить, без всяких фестивалей, покуда границы открыты. И когда появился Герман со своей социальной метафорой, то все вздохнули с облегчением. Правда, после того, как эта метафора была объяснена.
В принципе же, в Венеции победили картины, за которыми стояли сильные дистрибьютеры. То есть, если вы делаете просто хорошую картину и, грубо говоря, у вас нет 4 миллионов долларов на дистрибьюцию, то всё... вы сидите в киноклубе. И я читаю вам лекцию, как не заработать 4 миллиона.
Трудно работать с Александром Николаевичем?
С Александром Николаевичем работать очень легко. Мы абсолютно понимаем друг друга, потому что знакомы уже 30 лет. Он просит написать сценарий я пишу. Александр Николаевич говорит: «Очень хорошо». Потом снимает фильм, который я поначалу не слишком узнаю. Но для меня это способ смирения и, наверное, для души имеет большой смысл.
Часто из сценария выпадают дорогие мне куски, я слегка обижаюсь, потому что каждый сценарий тщательно выстраиваю и никогда не пишу без обдумывания. Ну вот, «Молох» одна из немногих наших картин, где сценарий целиком снят. Мне это было очень приятно. Когда же из сценария вынимаются куски, то они заменяются, как правило, визуальными метафорами, о которых я говорил выше. Он все время требует хорошую литературу: «Мне нужна хорошая литература». Я не знаю, хороший ли я литератор, но пытаюсь быть «хорошим» хотя бы для него. Если нас что-то разъединяет, то только самость и гордыня. Всё. А дальше... в общем, получается фильм, за который режиссер или получает шишки, или груды похвал, часто лукавых. Я же, как кот Бегемот, сижу на обочине и «починяю примус».