Варяг нахмурился когда подозрение в предательстве падало на тех, кому он доверял, его охватывали тоска и отвращение к жизни.
Но Саша погиб, напомнил Варяг сердито.
Ну и что? хмыкнул Чижевский. Не вижу никакого противоречия.
Бомбу ему могли всучить под видом любой безобидной вещи какой-нибудь запчасти к машине, например. Я, правда, приказал ему все такие предметы показывать мне, но он мог не успеть этого сделать или решить, что это не обязательно И конечно, ему могли навязать бомбу принудительно деньги, запугивание, шантаж
Не верю, мрачно произнес Варяг. Саша был порядочный парень. Ты же, Николай Валерьянович, сам его проверял.
И проверял, и контролировал, согласился Чижевский. Но, видно, за всем не уследишь.
Ладно, приговоры выносить подождем, сказал Варяг. Надо восстановить последние дни его жизни полностью, шаг за шагом. И выяснить, что делали его близкие в эти дни. Возможно, на него каким-то образом надавили как раз через близких. Только вот что, Николай Валерьяныч: работать прошу с максимальной деликатностью. Все-таки человек погиб, мы его не уберегли, с нас и спрос. И насчет джипа тоже поаккуратнее все выясняйте. Пусть лучше хозяева вообще не знают, что они у вас в разработке. А то ведь за подозрения в наших кругах принято отвечать, сам знаешь.
Хорошо, Владислав Геннадьевич, все понял, ответил Чижевский.
Желаю успеха, сказал Варяг и прервал связь. Беспалый закашлялся и завозился на стуле, стараясь усесться поудобнее.
Вот так-то я, Тимоха Беспалый, еще совсем пацан, взлетел выше всех на зоне, с усмешкой произнес старик. А теперь слушай, что дальше было
Глава 11
С Беспалым Веселовский пожелал встретиться наедине. Небольшая каморка, обитая крепкими сосновыми досками, которую на зоне называли «красным уголком», была прокурена насквозь табачный дым, казалось, въелся не только в стены и потолок, но даже в стекла, за которыми был виден унылый лагерный пейзаж.
Веселовский с силой вмял в жестяную банку недокуренную папиросу, и та, пыхнув дымом в последний раз, погасла под его крепкими пальцами.
Даже и не знаю, чем тебе помочь, произнес Веселовский. Ты тут такое натворил, что расхлебывать придется не только начальнику лагеря, но и мне самому. Что тебе было сказано? Навести порядок! Но не такой же ценой! Честно говоря, я даже и не знаю, что теперь делать Хотя, если говорить откровенно, я сам не очень жалую всю эту кулацкую публику и ставил бы ее к стенке пачками.
Но для этого нужны соответствующие инструкции.
Я вор, а не советский начальник и не привык жить по инструкциям, огрызнулся Беспалый.
Только за одну такую грубость любого другого я сгноил бы заживо! повысил голос Веселовский.
Так что же вы медлите? усмехнулся Беспалый. Кликните своих холуев они мне мигом голову отвернут.
Даже не могу понять, чем же ты мне нравишься, парень вдруг усмехнулся Веселовский. Может быть, дерзостью? Я ведь сам был таким.
Беспалый чувствовал себя неуютно в этой каморке, тем более что в ней не было отопления. В прошлом году начальник лагеря в одну из лютых зимних ночей посадил в «красный уголок» пятерых проштрафившихся блатных. Только один из них сумел выдержать пятидесятиградусный мороз и выжить, за что впоследствии получил погоняло Бессмертный.
Что же мне с тобой делать? почти участливо поинтересовался Веселовский. Если ты исчезнешь, про тебя никто и не спросит. Тебя же нет! Ты же давно числишься в покойниках. Ты не забыл об этом?
Беспалый с трудом проглотил ком, неожиданно застрявший в глотке. Он прекрасно знал таких людей, как Веселовский: отправить человека на тот свет для них такое же обыкновенное дело, как
загасить окурок.
Нет, не забыл.
Это хорошо, хмыкнул Веселовский и бодро продолжил:
А знаешь, у меня к тебе есть предложение.
Какое?
Такое, что ты себя сможешь спасти еще раз Мне рассказывали, что ты неплохо работаешь ножом. Где ты этому научился?
Я ведь беспризорник, с детства не расстаюсь с пером.
Ну так вот, свою вину ты можешь искупить тем, что приведешь в исполнение некоторое количество смертных приговоров. Веселовский растопырил пальцы обеих рук. Тогда я оставлю наши условия в силе, то есть ты получишь новый паспорт на фамилию Беспалый и можешь идти на все четыре стороны. Ты согласен?
Сдается мне, гражданин начальник, у меня нет другого выбора? буркнул Тимофей.
Это точно, заулыбался Веселовский. Вот мы и договорились. В этом лагере ты больше не останешься и сейчас поедешь со мной.
Куда?
Узнаешь, не торопись. Теперь перед тобой открывается блестящая карьера! Веселовский снова улыбнулся.
За время недолгого общения с товарищем Веселовским Тимофей Беспалый успел убедиться, что этот весьма серьезный человек по пустякам не скалится.
Каждая улыбка Веселовского лично ему. Беспалому, обходилась чрезвычайно дорого: сначала он получил месяц одиночки, потом Веселовский запихнул его на край света. Что же будет на сей раз?
Не всякий может похвастаться тем, что дважды заглядывал смерти в глаза, да жив остался! Ха-ха-ха! смеялся высокий начальник.
Беспалый невольно поежился от такой шутки: если кто-то и помогал ему, когда он стоял на краю пропасти, то это явно был не Господь Бог.