Приготовить гранаты! приказал Трофим Казимирович.
Но конница в атаку не пошла. Зато демеевцы услышали какое-то непрерывное странное гудение. Минуту спустя, они увидели, как в густых клубах дыма от рощи двигались два высоких грохочущих чудища.
Хлопцы, так это же танки! крикнул Олекса Рузяк.
Демеевцы притихли в напряженном ожидании. Тяжело ревели моторы, но вдруг один из танков остановился, и на конце его черной башни забилась ослепительная точка.
«Пулемет», догадались бойцы.
У телег засвистели пули.
Иван Новиченко скатился в придорожный кювет и пополз навстречу железным монстрам. Приподнявшись, хотел последовать за ним и Олекса Рузяк, но внезапно почувствовал, как что-то ударило его в левую руку, и по ней потекла струйка крови.
Со стоном он рухнул на землю.
А в это время первая шеренга пехоты начала обходить
обоз спереди и слева от леса. Заметив это, Андрей Цибуля полоснул по ней длинной прицельной очередью. Цепочка атакующих залегла.
Офицер, который вел солдат, безуспешно попытался поднять их, затем схватил винтовку и, прицелившись, выстрелил в Андрея. Пуля прошла мимо. Быстро перезарядив, он прицелился еще раз: на сей раз выстрел был более удачным. На мгновение Андрей покачнулся и выпустил из рук гашетку пулемета, но только на мгновение. Когда деникинцы бросились вперед, длинная пулеметная очередь снова прижала белогвардейцев к земле.
Морщась от боли, из последних сил налегал на «максим» Цибуля. Он словно предчувствовал, что жить ему осталось всего несколько минут. Его тело, покрытое множеством ран, содрогалось от ярости и ненависти к тем, кто подползал, подбирался сейчас к нему, и он бил и бил по ним без передышки, словно торопился успеть разрядить во врага всю пулеметную ленту.
Но не успел. Отбросив винтовку, деникинский офицер вскочил на ноги и, выхватив из-за пояса гранату, метнул ее в сторону неугомонного пулемета. Взрыв раздался в метрах пяти от Андрея, который вдруг как-то медленно, словно с опаской, сполз под колеса, перевернулся на спину и замер посреди дороги
Оглушенный взрывом, Василек выскочил из-под телеги и неожиданно столкнулся с деникинским офицером, который, воспользовавшись коротким замешательством защитников, беспрепятственно проник в их расположение. Сбитый с ног, хлопец кубарем покатился по дороге. Рухнул на землю и деникинец, но если Василек сразу же вскочил на ноги, то офицер этого сделать не успел: двумя выстрелами из нагана Трофим Казимирович успокоил его навсегда.
С разбегу вскочив на телегу, Устименко развернул пулемет в противоположную сторону и яростно закричал на бойцов, скопившихся меж подводами:
А ну разойдись! Дайте сектор для обстрела!
В суматохе боя он успел заметить, как четверо белогвардейцев захватили последнюю от леса телегу и дружно принялись разбивать прикладами ящик с ценностями, который после вчерашнего артобстрела кое-как сумел собрать воедино Давид Цыган.
Из пробитых дыр посыпались золотые вещи. Такого счастья деникинцам еще не выпадало. Раньше, бывало, только новые сапоги или кожанки с убитых снимали. Еще удавалось награбить кое-что по домам. А тут золото! Они спешно бросились рассовывать его по карманам, мешкам, голенищам сапог Но дзи-дзи-дзи! засвистели пули, выпущенные Устименко, и загребущие руки беляков, скорчившись, застыли навсегда. С обочины тут же вскочили Давид Цыган и Петр Суходол, которые, кликнув подмогу, быстро оттащили трупы в кювет.
Василек следил за Цыганом и Суходолом, ожидая, что же они будут делать дальше, но оклик Устименко отвлек его:
Сынок, лови чалого и скачи скорей к Козельцу. Там наши. Попроси у них помощи, а то самим нам отсюда не выбраться Давай Василек! Ты для нас теперь последняя надежда!
Говоря это, Устименко преследовал еще одну цель вывести Василька из белогвардейского окружения. Возможно, увидев мальчика, деникинцы воспримут его появление как случайность и не станут преследовать. А там, за вражеским кольцом, юный разведчик обязательно попадет к своим. Тут брало верх отцовское чувство: отвести от ребенка любой ценой смертельную опасность.
Василек же воспринял слова Устименко как боевой приказ. Ему вдруг перехватило горло, он хотел, было, прижаться на прощание к дяде Трофиму, но, увидев, что тот снова взялся за пулемет, сглотнул слезу и бросился в кювет, на дне которого сбились в кучу испуганные лошади.
Ловко накинув уздечку, Василек крепко схватил жесткую гриву чалого, выскочил на его спину и, прижав колени к теплым бокам, помчался прочь
ДВА ВЫСТРЕЛА В СПИНУ
Впереди суетились вражеские солдаты. Василек тут же развернул чалого, ударил ему пятками в бока и поскакал обратно. Не доехав метров двести до позиции отряда, он свернул налево, в кукурузное поле, примыкавшее к лесу, из которого на рассвете вышли демеевцы.
«Дотянуть бы только до чащи, размышлял маленький всадник, а там по тропке только меня и видели». Окинуть напоследок взглядом островок из телег, Василек успел заметить, как Цыган и Суходол спешно натягивали на себя военную форму, вероятно, снятую с убитых деникинцев. «Опять Давид что-то задумал. Пусть ему повезет», пожелал он на прощанье старшему товарищу и нырнул с конем в кукурузное поле