Коля
уже добрый час прятался в кустах под старым ильмом.
Ну, как? продираясь сквозь стену цветущего шиповника, спросил Петька. Порядок?
Приятель, не отвечая, показал на туго набитый мешок.
Ничего, подходяще, взвесил его в руках Петька. На неделю, а то и на полторы хватит.
Забравшись еще глубже в кусты, они разделили груз на двоих и стали укладывать снова. Петька рассовывал кульки и свертки, рассказывал, что говорила и делала Вера. Но Коля слушал его почему-то рассеянно. Улучив минуту, он вынул из кармана деньги и, не глядя, протянул их другу.
Осталась вот сдача. Возьми.
Сдача? Петька посмотрел на монеты и хмыкнул. Вот еще! Зачем оставил? В тайге же магазинов нету, покупать нечего.
А что делать? Больше ведь ничего не надо.
Не надо? Еще много бы кой-чего надо. Знаешь, что? Давай купим пряников! Разожжем вечерком костер, согреем чайку и будем распивать, как короли. С пряничками!
Коля против пряников и королевского чаепития не возражал, но идти в магазин еще раз отказался. Петька пошел сам.
Когда он выбрался к самой дороге, сзади послышался робкий оклик:
Петь! А Петь!
Ну, чего еще!
Я хотел попросить Купи Андрюшке бутылку ситро. Ладно?
Андрюшке? А он где? С нами идет, что ли?
Да нет. Я его я хате запер. С Валетом Только ведь до вечера просидеть одному, понимаешь?..
Петька укоризненно покачал головой.
Эх ты! Еще брат называется! Ситра и то не купил!
Да как же я куплю? Деньги ведь не мои.
Поход за пряниками, вопреки опасениям, окончился благополучно. Вожатые и ребята с прогулки еще не вернулись, а другим до Петьки никакого дела не было. Дядя Гриша отпустил товар, даже не взглянув на покупателя: мало ли ребят из лагеря приходило каждый день в магазин за конфетами да водой?
Ну, как Андрюшка? Был у него? увидев друга, еще издали спросил Коля.
Да был, был! И пряников дал, и воды купил. Только не ситра, а крем-соды.
А он что делает? До спичек с керосином не доберется?
Не доберется. Не бойся. Я ж его выпустил.
Как выпустил? Куда выпустил? ужаснулся Коля. Да ты очумел, что ли? Андрюшка же хитрюга. Он вот сунет Валета мордой в землю да и прикажет: ищи Кольку. А Валет знаешь какой? За сто верст сыщет.
Такого Петька не предвидел и потому струхнул.
Так я ж сказал ему, что мы пойдем на рыбалку под Мартьяновку.
Ага, сказал! Так он тебя и послушался! Бери мешок. Айда скорее!
Коля вскинул котомку на плечо и шагнул по направлению к дороге. Но тут же остановился и замер как вкопанный: где-то за кустами раздался топот и голоса.
Нашел мокроносый! все еще думая об Андрейке, прошептал Петька. Что теперь делать?
Коля сердито мотнул головой.
Цыц ты! Не Андрюшка это.
А кто?
Конюх с дедом Панкратом. Запрягают Лыска, поедут, наверно, в Мартьяновку. Сиди тихо.
Ничего другого не оставалось.
Двинулись вперед только после того, как телега прогромыхала где-то за кузницей.
Глава II. Таежные скитальцы
О радостях полной свободы, первых удовольствиях и некоторых неудобствах походной жизни
Скоро за деревьями блеснула Кедровка. Река делала в этом месте крутой поворот и почти вплотную подходила к высокой скале.
Скидывай обутки, распорядился Коля. Будем переходить.
Речушка выше скалы была довольно широкая и, видимо, поэтому имела глубину не больше полуметра. Перебрели через нее без труда, но выйти на берег Коля разрешил не сразу.
Пойдем по воде вон до того куста. Видишь? сказал он. А дальше потопаем тоже не дорогой, а по траве. Чтоб Валет не учуял, если перелезет сюда.
Так он же учует и на траве.
Учует. Только не так. Там лягушки разные, мыши бегают. Потом, кто догадается, что мы крюк по воде сделали?
Километра полтора друзья шагали лесной долиной и любовались полянами. На некоторых таких полянах стояли островерхие копны, на других волновалась под ветром высокая трава. Вдоль дороги и старых заросших кюветах рос ивняк, поблескивала вода.
Коля сказал, что кедровцы в этих местах косят сено. Сюда же приезжают зимой рубить на сопках сухостойные деревья и собирать валежник.
Вскоре долина начала сужаться и повернула между гор вправо. По этому пути, как объяснил Коля, можно было попасть в город, но не в тот, где жили Луковкины,
а в другой, в котором строилась электростанция и большая мебельная фабрика.
Беглецам предстояло повернуть влево по тропе, на которой виднелась лишь неглубокая тележная колея да изредка проступали не смытые дождем следы гусеничного трактора. Этой тропой добирались к себе жители дальней таежной деревушки Березовки. Она же вела в верховья Кедровки.
Вообще тут везде и в Березовку, и в город веской да в дождь можно проехать только на тракторе да на коне, сказал Коля.
Свернув с дороги и почувствовав себя вне опасности, друзья вздохнули и осмотрелись уже обстоятельнее. Вместо зеленой и довольно просторной долины перед ними лежала теперь узкая, но, казалось, бесконечная и словно по шнурку вырубленная просека. По самой ее середине деловито шагали телеграфные столбы с белыми изоляторами, а справа и слова непробиваемой стеной стоял лес. Смотря по тому, где шла просека, деревья встречались разные. На косогорах у края вырубки, словно зрители возле барьеров стадиона, толпились, трепеща на ветру, осинки, кудрявые яблони. Над ними поднимали к небу узловатые руки-сучья кряжистые дубы и клены, а еще выше горделиво потряхивали остроконечными шапками пихты и ели. В распадках по берегам ключей и мелких речек, перебегавших дорогу, опустив к земле гибкие ветви, грустили черемухи и вербы, а на светлых полянках зеленели увитые виноградом калина, жасмин, бузина.