-- Вы ходите на работу, Пилли? -- спросил я. -- Фи-изик?!
-- Нет, -- она улыбнулась. -- Я закончила "Сверхособую школу Хозяйки Дома" и Высший Технициум, как физик. Если я не склонна ходить на работу, но тем не менее хочу получать... деньги (я только сейчас сообразил, что Сириус хоть и без поводка, но в ошейнике и наморднике, и снял их), я могу и не ходить, но обязана раз в два года представлять Высшему Техническому Совету какой-либо научный труд, а они его оценивают. Дома у меня лаборатория.
Вошел Орик и сказал, что "слушалок" нет.
-- Что же, -- сказал папа. -- Горгонерр не успел или не захотел это сделать?
-- Пока нет окончательного представления об уровне вашей цивилизации, нет и уверенности, что вы и сами эти штуки не обнаружили бы, а случись
это -- полный провал в попытке установить контакт. Горгонерр не так глуп.
И, быстро попрощавшись, Орик умчался, сказав, что двери внизу башни и двери квартиры закрываются сами, а открывают их просто прикосновением этих вот двух пластинок -- желтой и красной, и отдал их нам.
-- Спасибо, Пилли, что вы остались посидеть с нами, -- сказал папа, и в этот момент Сириус, пришедший в себя после ошейника и намордника, вякнул и запрыгнул на колени Пилли. Самовнушение поразительно: мы с папой выдумали, что у него ядовитые зубы, -- мы же и вскочили в испуге. Но Пилли улыбнулась и стала гладить кота.
-- Кольво, кольво, славный, -- повторяла она. -- Хороший кольво. Как его зовут? Сириус? Странно. Очень похож на наших кольво. Вы от нас так далеко, а кольво -- одинаковые, да и политоры вполне похожи на вас... Похожа я на женщину Земли?
Папа, улыбаясь, кивнул, а я сказал:
-- Очень! Очень! И у наших -- тоже сзади нет глаза, Пилли! (Она рассмеялась.) И еще -- вы очень, невозможно красивая!
-- Спасибо! -- сказала она. -- Наш интерес друг к другу был бы более высок, если бы вы и мы были так же разумны, но кто-то из нас имел, например, облик... слизняка со щупальцами.
-- Конечно, -- сказал папа. -- Вы открыли две планеты... Кстати, это тоже снижает реакцию на нас...
-- Очень-очень частично, -- сказала Пилли. -- Мы именно открыли их. Не более. Они -- полудикари. Аппаратики -- для связи с ними, чтобы не учить их язык.
-- Вы с ними общаетесь. Зачем?
-- Мы берем у них металлы, сырье для топлива. В обмен.
-- Я не спрашиваю, на что, -- сказал папа.
-- Спасибо. Ничего особенного мы им не даем. -- Это она сказала чуть грустно, -- Я почему-то ни на секунду не испугалась Сириуса.
-- Он разбирается в политорках, -- сказал я.
-- Наверное, люди изучали языки друг друга или изучали какой-то один, наиболее удобный для всех.
-- Похоже, -- сказал папа, -- но не совсем.
-- Прошу вас, оторвите от себя присоски и поговорите.
Мы исполнили ее просьбу и, глупо поглядев друг на друга, поговорили о том, что Пилли -- это какое-то совершенство, судя по ее отношению к ядовитому Сириусу. Затем Пилли сделала нам знак замолчать и заговорила сама. Потом, опять жестом, попросила нас вернуть присоски на свои места.
-- Ваш язык -- это что-то чудовищное, чуждое, страшное, -- сказала она. -- И полагаю, что наш для вас...
-- Да, тоже полная дикость, -- сказал папа. -- Не язык, а набор технических звуков разных частот плюс голоса, точнее, звуки каких-то птиц с металлическим оттенком.
-- У политоров, в отличие от вас, очень сильно выпирает грудная клетка, может, отсюда и разница голосовых аппаратов. У наших женщин тоже, но, по-моему, это менее заметно и уж внешне никак нам не вредит. Да? Ведь верно?
-- Угу, -- сказал папа смущенно.
-- Теперь вывод, -- продолжала Пилли, не переставая гладить Сириуса и бесстрашно запихивая ему в рот кусок какой-то еды; он отбивался от нее всеми четырьмя лапами, но ел. -- Вывод. Вы на Земле обошлись без машинно-языковой связи. Мне почему-то кажется, что вы, конечно, могли бы ее создать для себя. Это наверняка была бы машина огромных размеров, в память которой были бы заложены все слова всех языков и многочисленные каналы связи внутри. Скажем, кто-то нажимает кнопку своего языка, а другой -- своего, и можно разговаривать. Фу, как нудно и долго я рассуждаю. Но маленький аппаратик, вроде нашего, вы бы создать не могли и не создали. Для меня, например, этого достаточно для оценки уровня вашей техники вообще.
-- Да, не создали, -- сказал папа. -- Но почему не могли бы?
-- Я уже говорила, ваш корабль был тщательно изучен.
-- Ну, наш-то -- это почти игрушка. Есть и похлеще.
-- Я догадалась, но дело не в размерах, а в принципах решения. Уверена, что ваши корабли не развивают нашей скорости и не могут уходить в космос так далеко.
-- Пилли, ну почему вы так думаете? -- спросил я даже как-то обиженно. -- А вдруг и создадим аппаратик.
-- Наш аппаратик слушает и ваш голос, и ваше тело одновременно, он улавливает не только звук, но и ваши подсознательные, не говоря уже о сознательных, представления о вашем слове и его значении, он как бы отгадывает суть слова. Не кусайся, Сириус! -- Потом нам: -- Не вскакивайте, уже известно, что ваш кольво не выпускает яд, если вы этого не хотите, а вы этого не хотите, потому что хорошо ко мне относитесь... Ни один ваш корабль не дотянет до нас. А если он с полпути пошлет ракету, хоть тысячу штук, мы это легко уловим и ракеты уничтожим. Нет, не перехватчиками, это вчерашний день, их взорвут звуковые сигналы с Политории, они могут взорвать ваши ракеты даже пока они на борту ваших кораблей.