Павел поднял голову, избегая смотреть на Пьера с Жанной, взиравших на него с ужасом и болью. Его взгляд упал на монитор, где по-прежнему была последняя сделанная Гюсом перед вкартиниванием фотография: портрет Реминисанс, бабушки Зоэ А за окном виднелось голубое небо с кучками сиреневатых облаков.
Павел обхватил голову руками и замкнулся в своих страданиях.
Этажом выше Окса сидела, скорчившись у стенки, на полу. В ней клокотало бешенство, которое ей никак не удавалось погасить, несмотря на все усилия. Курбита-пуко непрерывно колыхался на ее запястье, стараясь успокоить. Но Юная Лучезарная не реагировала на его попытки
Окса резко взъерошила волосы и вздохнула. На улице рокотала гроза. Окса аж подскочила, когда прямо над Бигтоу-сквер громыхнул оглушительный раскат грома. Поднялся сильнейший ветер, перепугав прохожих. Внезапно в небе сверкнула ослепительная молния и ударила прямо в окно комнаты Оксы. Стекло разлетелось вдребезги.
Вот это да зачарованно пробормотала девочка.
Уже не в первый раз она вызывает мощную грозу. Но нынешняя была прямо чудовищной! Ветер, как отражение кипящей в ней ярости, сметал все на своем пути: урны с грохотом падали
и катились по тротуару, с домов слетала черепица и разбивалась о землю, а телевизионные антенны, вырванные могучим порывом ветра, ложились на крыши домов.
Стоя перед разбитым окном, Окса зачарованно наблюдала за разгулом стихии. И тут ветер неожиданно сменил направление.
Вместо того, чтобы метаться по Бигтоу-сквер, он обрушил всю свою мощь на немало удивленную этим Юную Лучезарную. От ледяного прикосновения ветра пламя гнева внутри нее вспыхнуло с новой силой. Она видела, как на нее наплывают чернильные облака, заволакивают ее зрение темной вуалью. А внутри Оксы шла яростная схватка между ветром и пламенем.
И тогда из глубины ее души вырвался крик. Оксе казалось, что она вот-вот потеряет сознание, и она изо всех сил вцепилась в усыпанный осколками стекла подоконник, в кровь раня руки. А потом рухнула на пол в глубоком обмороке.
Первым, что она увидела, открыв глаза, было лицо Тугдуала. Юноша смотрел на нее со смесью тревоги и восхищения.
Сдается мне, лучше тебя не бесить пробормотал он, слегка улыбаясь.
Окса поморщилась. Все тело у нее ломило, будто она несколько часов таскала тяжести.
Девочка быстро взглянула в окно. Небо было голубым, солнце ярким, все казалось нормальным.
Я думала, наступил конец света! буркнула она, садясь.
Ну, скажем так: что-то близкое хмыкнул Тугдуал. Квартал почти разрушен
Цыц! осадил его дед, Нафтали.
Вокруг дивана, на котором лежала Окса, неподвижно замерли все Беглецы. Их полные тревоги глаза выдавали, насколько сильно все взволнованы.
К Оксе подошел Павел и положил руку ей на плечо.
Ой, папа! кинулась она ему на шею. Прости меня! Дура я, что так взбесилась. Но что это со мной?
Она повертела руками. Ладони были заклеены пластырем.
Ты порезалась осколками стекла, глухо ответил отец. Но не волнуйся, Драгомира сделала все, что нужно Через несколько часов от порезов останутся только воспоминания.
Спасибо, бабуль! Э-ээ ты использовала Нитепрядов? девочку передернуло при воспоминании о крошечных паучках-швеях.
Именно, лапушка! без особого энтузиазма ответила Драгомира.
Значит, я долго была без сознания?
Четыре часа тридцать минут, сообщил ей отец, взглянув на часы. И все это время мы тут спорили. О тебе, Гюсе и картине. И пришли к важному решению.
Кардинальному буркнул Тугдуал, мрачнея на глазах.
Павел кашлянул и провел рукой по лицу, словно пытаясь сообразить, что сказать. А главное, как.
Как и у всех, у меня тоже душа болит начал он замогильным тоном.
Ты не хочешь идти за Гюсом, да? со слезами на глазах перебила отца Окса.
Совершенно неважно, чего я хочу, малышка с горечью ответил он.
Мы пойдем за Гюсом и Реминисанс, сообщил Абакум. Мы сильно рискуем, но выбора у нас нет: мы не можем оставить одного из нас в плену у картины. Несмотря на опасения Тугдуала, продолжил он, сурово взглянув на парня, мы куда сильнее, чем кажемся. Может, у нас глубокие морщины и седые волосы, но все же у нас есть сильные козыри. Конечно, это я не о тебе, детка
Ты имеешь в виду, что я приму в этом участие? выдохнула Окса. Ее серые глаза распахнулись.
Абсолютно безответственное решение отрубила Мерседика.
Ее тяжелый шиньон трясся от возмущения. Испанка зыркнула на Драгомиру, меланхолично теребившую одну из своих длинных кос, глядя куда-то в пространство.
Окса затаила дыхание.
Мы не можем поступить иначе, кроме как взять тебя с собой увы! с тоской подтвердил Павел.
Под этим «мы» имеются в виду все присутствующие? уточнила девочка, обводя взглядом столпившихся вокруг нее Беглецов.
Нет, Окса, ответил ей отец. Это сущий идиотизм идти туда всем. Особенно твоей маме, которая слишком слаба для того рода экзерсисов. С ней останутся Драгомира, Нафтали и Брюн, а также Жанна, Зоэ и Мерседика. Поскольку иногда важна численность, Кокрел и Бодкин займутся поисками Беглецов, которые могли бы присоединиться к нам. По их желанию и согласию
А ресторан? спросила Окса.