Уголком глаза он следил за часами. Сейчас 23:57. Сервер выключат в 00:00.
Времени почти не осталось. Вымышленный мир сгинет, его заменят унылые будни реальности.
Что ж, логично. Человек не может жить в вымышленном мире. Поэтому все и ушли.
Момонга вздохнул.
Завтра вставать в четыре утра. Когда систему вырубят, надо сразу ложиться спать, иначе он не сможет нормально работать.
23:59:35, 36, 37
Момонга начал отсчитывать секунды.
23:59:48, 49, 50
Он закрыл глаза.
23:59:58, 59
Вместе с часами он отсчитывал, как истекает время, отведённое миру грёз.
Темнота
00:00:00 01, 02, 03
А?..
Момонга открыл глаза.
Он не вернулся в свою привычную комнату. Он по-прежнему находился в «Иггдрасиле», в тронном зале.
Как это понимать?
Ошибки со временем быть не могло. Его уже должно было принудительно выкинуть из игры из-за отключения сервера.
00:00:38
Полночь миновала, в этом он был уверен. Невозможно представить, чтобы начали сбоить часы в системе.
Момонга растерянно огляделся по сторонам, надеясь увидеть хоть что-то, способное прояснить ситуацию:
Может, отключение сервера отложили?
Или это какое-то дополнительное время, как в футболе?
В голове промелькнуло несколько объяснений, но ни одно не выглядело достаточно убедительным. Самым вероятным казалось то, что по какой-то важной и наверняка неприятной причине отключение сервера отложили на неопределённый срок. Если так, то ГМ должны как-то оповестить об этом игроков. Момонга поспешно протянул руку, чтобы активировать отключённую до сих пор голосовую связь и замер.
Консоль перед ним не появилась.
Как это?..
В беспокойстве и лёгком недоумении и постепенно теряя уверенность в своём хладнокровии он попытался задействовать другие функции. Аварийный доступ без консоли, чат, вызов ГМ, принудительный выход.
Ноль реакции. Его как будто полностью изолировало от системы.
Да что же происходит-то!
Гневный голос Момонги разнёсся по всему огромному
тронному залу и стих.
Сегодня последний день. День, когда он отрёкся от всего и вдруг такое? Для чего же они морочили голову пользователям?
Из-за того, что ему даже не дали красиво попрощаться с былой славой, Момонгу охватила злость. Теперь она сквозила в каждом его слове, но он знал, что ответить на его гневный вопрос сейчас некому.
И вдруг
Что-то случилось, владыка Момонга?
Этот красивый женский голос он слышал впервые в жизни.
Ошарашенный Момонга повернулся в сторону, откуда прозвучал голос. И когда он понял, кто с ним заговорил, то застыл на месте как громом поражённый.
На него, вскинув голову, смотрела НПС Альбедо.
3
Граница между империей и королевством проходила по горам по Азерлисийскому хребту. На южной его оконечности, у подножия, раскинулся густой лес Тоб.
Неподалёку от него и расположилась эта маленькая деревня. Жителей в ней насчитывалось около ста двадцати человек. Двадцать пять дворов обычный размер поселения в приграничных районах королевства Ре-Эстизе.
В основном крестьяне жили за счёт даров леса и обработки земли, и, если исключить лекарей, приезжавших за лекарственными травами, здесь появлялись лишь сборщики податей, да и те один раз в год. Про такие деревни, куда крайне редко забредают чужаки, метко говорят, что время там замерло на месте.
Утро в деревне начиналось рано. Жители, как правило, просыпались с восходом. Магического «вечного света», какой в ходу в больших городах, здесь не было, и жизнь подчинялась ритму, заданному дневным светилом.
Для Энри Эммот утро начиналось с того, что она набирала воду в колодце недалеко от дома. Носить воду считалось женской обязанностью. Первое дело завершалось, когда она доверху наполняла стоявший в доме большой глиняный сосуд. К этому времени её мать заканчивала готовить еду, и вся семья из четырёх человек собиралась на завтрак.
Завтракали они ячменной или пшеничной кашей, а ещё жареными овощами. Иногда к ним добавлялись сушёные плоды.
После еды Энри вместе с отцом и матерью уходила работать в поле. Десятилетняя младшая сестрёнка собирала хворост на опушке леса или помогала родителям. В полдень в центре деревни, на краю площади, звонил колокол. Люди ненадолго отрывались от дел и обедали. Обычно испечённым несколько дней назад ржаным хлебом и похлёбкой, в которую клали кусочки вяленого мяса.
Затем все снова принимались за работу и возвращались домой тогда, когда небо начинало окрашиваться в красный цвет. Наступало время ужинать. На ужин, как и на обед, был ржаной хлеб и бобовая похлёбка. Иногда мясо, которым делились деревенские охотники, если им удавалось добыть в лесу какого-нибудь зверя. После они всей семьёй сидели на кухне при свете очага и, болтая о том о сём, чинили одежду или завершали другие дела по хозяйству. Спать ложились в шесть часов вечера.
Так протекала жизнь девушки по имени Энри Эммот, родившейся в этой деревне шестнадцать лет назад.
Она была уверена, что её небогатые на перемены будни останутся такими и впредь.
В тот день она, как и всегда, отправилась утром к колодцу.