Не горюйте, командир, постарался утешить поручик Хорунжий. Когда-нибудь истина дойдет и до них.
Когда-нибудь?! взорвался Евграф Николаевич. Разве они не знают, что делается на фронтах, на каких аппаратах мы летаем, какой крови стоит столкновение с немецкими асами в воздухе?
Он был прав, военный летчик Крутень, тысячу раз прав. Каждый день подтверждал его правоту.
В скором времени вылетел на боевое задание летчик 4-го корпусного авиаотряда поручик Белокуров с наблюдателем унтер-офицером Кокориным. Им приказано было разведать глубокий тыл противника. Вооружение только револьверы. На пути повстречался "альбатрос", направляющийся в нашу сторону. Белокуров и Кокорин знали, что немец вооружен пулеметом, и все же атаковали его. Враг отчаянно отстреливался из пулемета, Белокуров был ранен в лицо, летную куртку заливала кровь. Однако он не ушел от схватки, стремясь максимально сблизиться с "альбатросом", чтобы поранить вражеского летчика из револьвера. Но противник повернул обратно и исчез.
Командующий 2-й армией Западного фронта генерал от инфантерии Смирнов издал специальный приказ, в котором по достоинству оценивал "удаль и решимость" авиаторов, приказал представить их к награде. Правда, в конце генерал заметил: "Вся выдающаяся доблестная работа летчиков наглядно доказывает, что нашим летчикам не хватает одного достаточного числа хороших самолетов".
"Вот именно, хороших самолетов, думает Крутень, читая приказ. Безусловно, Белокуров и другие проявили доблесть и мужество, но разве одной храбрости достаточно для победы над осторожными немецкими асами? С револьвером наступать против пулемета несуразность, которая приводит только к неоправданным потерям. Как этого не поймут там, на армейском Олимпе?.."
К началу первой мировой войны русская армия имела всего около 250 самолетов, в основном французских марок. Это "ньюпоры", "фарманы", "вуазены", "мора-ны" различной модификации. Их скорость не превышала 95 километров в час, а моторы 80 лошадиных сил. Все зти машины поступали в Россию или из Франции, или их собирали на русских авиационных заводах по заграничным лицензиям.
В ходе военных действий союзники России Франция и Англия взялись за совершенствование боевых аэропланов, добиваясь повышения мощности моторов, скорости и высоты полетов. Появилась серия "ньюпоров" со скоростью 150 километров в час, "спадов" со скоростью до 200 километров в час. Значительно были улучшены и английские "сопвичи". Но союзники скупо снабжали русскую авиацию новейшими марками машин, предпочитали присылать на Восточный фронт устаревшие. Производство же своих отечественных самолетов не было налажено результат преклонения военного ведомства перед всем заграничным.
Зато немецкая авиационная промышленность достигла большого прогресса. Были построены новые заводы, на которых выпускались усовершенствованные типы машин: "альбатросы", "фоккеры", "гильберштадты", "брего" и другие, не уступающие по скорости, маневренности и вооружению французским. Появились одноместные "альбатросы" со скоростью до 175 километров в час, машины, оснащенные двумя пулеметами, многомоторные бомбардировщики.
Все свободное от полетов и командирских забот время Крутень проводит за письменным столом. Рисует на бумаге самолеты, записывает свои мысли о будущем авиации.
"Всякая универсальная вещь никуда не годится, размышляет он. Если мы хотим создать истребительную авиацию для воздушного боя, а дело идет к этому, иного пути нет, то обязательно следует иметь и специальные аэропланы. Давай подумаем, Евграф, какими они должны быть. Значит, так. Задача летчиков-истребителей непроста. Прежде всего отыскать противника. Затем подойти к нему незаметно, занять для атаки выгодную позицию, ударить наверняка. Однако надо еще и защитить себя от неожиданностей или хотя бы уметь парировать их.
Теперь можно предъявить соответствующие технические требования к аэроплану. Необходимы: хороший обзор с самолета, добротная вертикальная и горизонтальная скорость, высокий потолок и, наконец, (как бы это точнее назвать?), "юркость" или "верткость" аппарата. Слова, конечно, не из тех, которые подходят к технике, но они полно выражают требование к подвижности самолета. И еще очень важное условие: падежное оружие на борту. Именно надежное! Сколько раз у летчиков отказывали в бою разные "люисы", "кольты", "гочкисы", да и
комплект патронов был невелик.
Дальше. Сейчас развивается воздушная война с активным вторжением в глубь неприятеля и активной защитой своего воздуха. Девиз Петра Николаевича Нестерова истреблять противника везде, где он летает, означает безусловное активное нападение. Но тут нужна тактическая хитрость. К противнку надо подойти незаметно. Лучше всего свалиться сверху. Причем подходить с одной стороны, а уходить в другую, точнее, с желаемой, более выгодной для тебя стороны, а не с той, с которой он ожидает. Что еще? Чем выше летаешь, тем меньше противников может наскочить сверху, чем больше скорость, тем труднее противнику тебя нагнать и застать врасплох".
На листе бумаги под рукой Евграфа Николаевича появляется самолет-моноплан, атакующий немецкий "альбатрос". Летчик ведет огонь из пулемета. Трассы упираются в кабину немецкого аппарата, находящегося внизу. На русском моноплане нет наблюдателя, один только пилот. "Наблюдателя надо исключить, продолжает размышлять Крутень, а за счет этого увеличить запас патронов для хорошего, надежного пулемета. Причем пули должны быть светящимися, чтобы лучше видеть, как идут трассы к аппарату противника. И еще очень важно, чтобы пилот-истребитель умел согласовывать стрельбу по противнику с движением аппарата.