Очень правильно он на тебя рассказал! отец аж приподнялся из седла паро-коня. Ты вовсе не понимаешь, к чему бы привела твоя выходка?
К тому, что у меня бы явились средства на новый гардероб. немедленно ответил Митя.
Гардероб! Только и можешь думать автоматон отца яростно рванул вперед, со скрежетом царапнув боком по Митиному паро-коню. Отец тут же дернул ручку автоматон окутался паром, сбавляя ход. Весь Екатеринослав увидит, как мы их повезем! он махнул рукой в сторону подпрыгивающей на битом проселке паротелеги. Нижние чины сгрузят бутылки и
И первым делом к ним приложатся! зло выпалил Митя. Неужели отец не понимает
Да! рявкнул отец в ответ. А там вода! Как думаешь, что уже к вечеру в городе станут говорить? Что новый начальник Департамента полиции мелкий мошенник?
А так те же нижние чины сбудут мою бабайковскую водку в лавки! Митя не знал, что он испытывает больше злость или смущение. О таком исходе он как-то не подумал И не он один, Свенельд Карлович вот, тоже
Конечно. невозмутимо кивнул отец. И у меня появятся первые штрихи к портрету полиции в губернском городе. Кто кому куда Все бутылки помечены. в ответ на Митин ошарашенный взгляд он снисходительно улыбнулся. А ты гардероб! Как барышня, видят Предки!
Я не как барышня, я как нищий! В эдаком виде только на паперти просить. буркнул Митя, отводя взгляд. Коварный отцовский план стал для него неожиданностью. Да он вовсе не думал, что у отца есть план!
Ты вполне пристойно выглядишь. сказал отец.
Митя демонстративно отвернул полу плотного кожаного автоматонного плаща, прикрывающего одежду седока от дорожной грязи а в его случае скрывающий отсутствие у Мити сколько-нибудь приличной одежды.
Придется мне всюду на автоматоне ездить даже в гостиные к дамам. Потому что ни единого целого сюртука у меня не осталось.
Тебе же там что-то зашили неуверенно пробормотал отец.
Батюшка, а давайте меняться? вкрадчиво предложил Митя. Лучше уж явиться в городе в сюртуке не по размеру, чем в заштопанном.
Отец вспомнил Митин сюртук, после заботы деревенского портного выглядевший как монстр из страшной истории альвийской леди Шелли, и явственно содрогнулся.
А еще Лидия сказала, что станет танцевать с Алешкой Лаппо-Данилевским. добавил Митя.
Отец снисходительно улыбнулся:
Это, конечно, важно Но тебе следовало обратиться ко мне.
Митя покосился сквозь клубы пара, вырвавшегося из ноздрей отцовского автоматона. Их долгий путь явственно приближался к концу: убитый проселок сменился проселком просто битым, а тот вымощенной деревянными торцами дорогой. Вместо полей по обочинам потянулись сады на крайних деревьях были развешены амулеты от вредителей, какими промышляли кровные внуки Симаргла. На одном таком дереве, защищенном и от птиц, и от паразитов, нахально сидели трое мальчишек и жевали недозрелые яблоки. Митя почувствовал, как во рту становится кисло, и отвернулся.
Да, я знаю, что почти не бывал в имении эти месяцы. явно приняв этот жест на свой счет, устало ответил отец. Но я просто не мог упустить случая проехаться по уездам. Сам знаешь, работа уездной полиции он сделал сложный жест рукой, напоминая о местном исправнике, оказавшемся пособником преступника.
Митя вздохнул. Дело не в том, что он не может появиться рядом с Алешкой в штопаном сюртуке хотя он, конечно же, не может и не появится. Ведь именно Алешка уничтожил пошитые у лучших петербургских портных сюртуки и жилеты, и сорочки тончайшего полотна. Дело в том, что Лаппо-Данилевские, безвылазно сидевшие в своем имении все лето, снова намеревались вернуться в местный свет.
Ты все еще считаешь, что Лаппо-Данилевский стоял за покойным Бабайко? тихо спросил отец.
Митя в ответ только фыркнул. Не сам же лавочник умудрился эдак-то развернуться! Он же всего лишь лавочник.
Заверяю тебя как сын городового: не следует недооценивать низшие сословия. хмыкнул отец.
Митя немедленно насупился: он не желал вспоминать дедушку-городового. Его дед кровный князь Белозерский!
Доказательств против Данилевских никаких досадливо пробормотал отец. Полагаешь, та рыжая мара связана с ними?
Митя покачал головой так энергично, что дорожные очки-гоглы сползли с носа. Мара была его, собственная. Только отцу об этом знать не следует.
Отец покосился с сомнением и вдруг сказал:
Денег на новый гардероб я дам.
Теперь уж Митя чуть не вывалился из седла пришлось добавить пару, чтоб догнать уехавшего вперед отца. Железный конь лавировал меж телег, обычных и паровых. Шагающие вдоль обочины пропыленные крестьяне шарахались от струй пара. Извилистая лента дороги продолжала змеиться среди деревьев: то взбегала на холмы, то снова спускалась Но вокруг уже были не сады: впереди начинались убогие огородики, и проглядывающие меж деревьями домишки-мазанки, а за ними, рубя небо на грязно-голубые ломти, торчали черные трубы. И дымили, дымили, дымили
Отец насмешливо оглянулся через плечо на нагнавшего его Митю:
Твои вещи и правда выглядят чудовищно. Не можешь же ты ходить в лохмотьях. Придется заказать новые.
В Петербурге! немедленно выпалил Митя. У «Генри» и «Лидваль» остались мои мерки, я напишу