Я кивнул.
Думаю, что нам следовало бы поискать другие жертвы Ядовитого Пера, сказал
Если есть другие.
Надо искать людей, которые ведут себя странно, сказал Том. Я имею в виду, необычно. Людей, которые озабочены, или нервничают, или...
Меня словно током ударило. Я повернулся к нему и щелкнул пальцами. Он удивление уставился на меня.
Мистер Ричардсон! воскликнул я.
Мистер Ричардсон? Кто это?
Я встретил этого типа вчера у глазного врача. Он услышал, как Ник говорил, что я работаю в газете. После этого он подстерег меня, когда другие ушли. Он хотел знать, кто это Око. И предложил мне пятьдесят долларов пятьдесят! чтобы я ему рассказал. Он очень нервничал, Том. Я тогда не придал этому значения, но готов держать пари, что он тоже получал анонимки.
Том в волнении запихнул в рот остаток гамбургера.
Здорово! крикнул он, бешено жуя. Слушай, надо его выследить! Как ты думаешь, твой глазной врач даст нам его телефон?
В этом нет необходимости, торжествующе сказал я. Он дал мне свой домашний телефон. И сказал, что ему можно звонить каждый вечер после шести.
По телефону он тебе ничего не скажет, предупредил Том. Вспомни, как нам пришлось возиться с Сэмом и мисс Эдейр, пока они хоть в чем-то признались! Я думаю, тебе надо договориться где-нибудь встретиться с этим человеком. А остальные тоже пойдут, на всякий случай.
Ладно, тогда я позвоню ему сегодня и договорюсь о встрече на завтра.
Здорово! снова сказал Том с очень довольным видом. Может быть, в этот раз мы найдем что-нибудь действительно полезное.
Он попрощался и поспешил домой. Мне показалось, что он опять проголодался. Я пошел дальше.
Когда я пришел в редакцию, там царил полный кавардак, как всегда в такой вечер. Отец носился вокруг, героически пытаясь оказаться в шести местах сразу. Мисс Мосс бешено орала в телефонную трубку. Стефен Шпирс, скорчившись в углу, с желтыми затычками в ушах, писал заметку для рубрики «В последнюю минуту».
Я помогаю в газете уже тысячу лет, так что точно знаю, что надо делать. Через десять секунд после прихода я уже носился по Редакции с гранками и записками, принимая также заказы на чай и кофе.
Элмо, вот оттиск колонки Ока, позвал меня папа. Проверь его, ладно? Я решил выпустить эту колонку, как обычно.
Хорошо, сказал я, забирая страничку.
Папа пожал плечами.
Миссис Флауэр будет, конечно, недовольна, сказал он. Но я не вижу, что можно сделать. Если изъять колонку, то придется давать хоть какое-нибудь объяснение, иначе к нам хлынет поток жалоб. Меня это очень беспокоит. Надо будет на следующей неделе все хорошенько продумать.
Я взглянул в конец текста. Там стояла подпись Ока, точно такая же, как на всех анонимках. Обычно мне было приятно увидеть новую колонку отпечатанной, но тут я почувствовал тошноту.
Что ж, по крайней мере, я нашел еще один путь немножко больше узнать об анонимщике. Я подождал до шести, а затем позвонил. Мистер Ричардсон откликнулся сразу и был очень расположен поговорить, но я только сказал ему, что мы встретимся в 6.15 завтра вечером у редакции газеты.
А ты не можешь сказать мне сейчас? взмолился он. Насчет денег можешь не беспокоиться. Получишь все, что полагается, клянусь.
Извините, мистер Ричардсон. Увидимся завтра в 6.15,
повторил я и положил трубку.
Я постоял еще пару минут, хмуро глядя на телефон. В голосе мистера Ричардсона звучало отчаяние. Я был уверен, что он еще одна жертва анонимщика, и мне было неловко заставлять его ждать еще сутки.
Но я понимал, что Том прав. Браться за это дело в одиночку не лучшая идея. А если мы хотим получить от мистера Ричардсона хоть какую-то информацию, надо встретиться с ним лицом к лицу.
Увидимся потом в редакции, крикнул нам вслед Том, когда мы выбежали за ворота школы. Давайте встретимся в шесть, тогда успеем поговорить, пока подойдет мистер Ричардсон.
Когда мы с Лиз пришли в особняк миссис Дриск-Хэскелл, почтальон как раз пытался всунуть сразу четыре письма в крохотный, украшенный резьбой почтовый ящик.
Не беспокойтесь, как всегда дружелюбно, сказала Лиз. Мы их передадим.
Он, поворчав, отдал письма, и мы отнесли их в дом, оставив на полированном столике в прихожей.
Миссис Дриск-Хэскелл была, как всегда, всецело поглощена собой. На Лиз был голубой жакет, поэтому она рассказала нам длинную историю, как она была в голубом в тот день, когда впервые встретила Реджи. И она задала мне несколько любезных вопросов насчет газеты, хотя, похоже, до сих пор не перестала вздрагивать при виде моих волос или одежды.
Через некоторое время она ушла, оставив нас с Лиз прибираться.
Я как раз сметал паутину с огромного портрета Реджи, когда миссис Дриск-Хэскелл снова возникла в дверях. Ее лицо было пепельно-серым, и она так вцепилась в свое жемчужное ожерелье, что я испугался, как бы она его не разорвала.
Хватит, резко сказала она. Теперь уходите и не вздумайте возвращаться. Особенно вы, молодой человек. Я не желаю вас больше видеть!
Она метнула на меня уничтожающий взгляд и стояла с грозным видом, пока мы собирали в мешок свои тряпки и щетки. Когда мы скатились по ступенькам, Лиз обернулась ко мне с комическим испугом.