А я ведь не забыла, как ее муж с друзьями третировали Села при жизни. Сначала он стал чудаком, потом они и вовсе решили выгнать его из Рейвен-Хилл. А сейчас являются за его картинами. Тьфу!
Не волнуйся так, Мэри, пробормотала мадам Кларис, обеспокоено поглядывая на нас. Не забывай, ты больна.
Том стал красным, как его дурацкая тенниска.
Мой отец художник, начал он. Всю свою жизнь я слышу от него о Се-луине Берде. Отец считает его гением. Я тоже. И тысячи других. Вы не должны прятать его картины от людей. Это несправедливо!
Том, нервно шепнула Лиз, дергая его за руку. Но он, не обратив на нее внимания, ринулся вперед.
Неужели мы все должны быть наказаны за то, что несколько напыщенных ничтожеств в старые времена портили жизнь вашему брату?
Он задыхался, его шевелюра еще пуще разлохматилась, глаза чуть не вылезли из орбит.
Теперь нас вышвырнут отсюда, подумал я. Ни денег, ни картины. Ничего.
Дураки глупые, сказал Перси, качая головой. И он был прав.
Мэри Берд сердито оглядела Тома, его тенниску, красное лицо, клетчатые штаны, волосы. А потом, к моему удивлению, рассмеялась:
Ты и сам немного чудак, так ведь, сынок?
Том покраснел еще сильнее.
Хорошо, согласилась она, продолжая смеяться. Возьмите.
Все обрадовались, разумеется, кроме Ришель. Она никак не могла согласиться с тем, что мы променяли наличные деньги на какую-то картину.
Отлично. Элмо приступил к делу, пока старуха не передумала. Ярмарка и выставка пройдут в следующие выходные. Картина будет висеть в нижнем холле в «Крэйгенде», в большом старом доме рядом с парком. Знаете?
Мэри Берд кивнула.
Тогда приходите за ней в пятницу, сказала она. А обратно принесете в воскресенье вечером. Я хочу, чтобы это сделали именно вы, дети. И никто другой. Я не желаю, чтобы разные чужаки шныряли по моему дому. И вы, она указала на нас костлявым пальцем, за нее отвечаете. Ясно?
А она застрахована? спросила Санни.
Нет, фыркнула старуха. Зачем? Страховка стоит кучу денег. У меня нет столько наличности. А если я потеряю картину, никакие деньги в мире не заменят мне ее.
Санни стала очень серьезной, даже я начал слегка нервничать.
Мэри Берд откинулась на подушки и махнула рукой в нашу сторону:
Ну хорошо, вы получили, что хотели. Теперь убирайтесь, я устала.
Чашку чая? чирикнул Перси, потершись головой об ее руку.
Потом, слабо улыбнулась старуха.
Мы гуськом направились из спальни, бормоча: «Спасибо, до свидания». Я последний раз взглянул на Перси. Очень странно, но я начинал по нему скучать.
Мадам Кларис подвела нас к лестнице:
Увидимся в понедельник. Ужасно хочется заняться садиком. Я уеду отсюда завтра. Мэри идет на поправку. Теперь, когда у нее снова есть Перси, с ней все будет в порядке.
Вы давно знаете ее? спросил Том.
О, со дня своего рождения, улыбнулась мадам Кларис. Она ведь была подругой моей матери. Они вместе учились в школе.
Она что, часто ммм советуется с вами? спросил я. Не похоже, что Мэри Берд верит в предсказания.
Ну нет, не очень, несколько смущенно ответила мадам Кларис. Мэри не совсем понимает то, что я делаю. Она подсмеивается надо" мной. Но когда она была в отчаянии из-за Перси, вы знаете, она попросила помощи именно у меня. И я помогла, ведь так?
У нее был такой довольный вид, что мы все согласно закивали. Даже я.
Том остановился у входа в две большие смежные
комнаты и устремил вперед горящий взгляд: над камином в первой комнате висела картина "Ярмарка в Рейвен-Хи л л".
Разве она не великолепна? вздохнула мадам Кларис.
Девушка в белом платье просто прелестна, сказала Лиз.
Мадам Кларис кивнула:
Вы только что говорили с ней, разве вы не поняли? Это Мэри, когда ей было пятнадцать. В той же шали, что и сегодня.
Ришель была потрясена.
Теперь ясно, почему она так сильно любит картину, медленно заметил Элмо. Понятно, что она хорошенько подумала, прежде чем согласиться отдать ее на время.
Мы лучше пойдем, быстро сказал я. Мне бы не хотелось, чтобы Мэри Берд передумала.
Мы возьмем картину в пятницу и вернем в воскресенье. Нам останется только сидеть в своих павильонах на ярмарке и загребать деньги. И мне это нравилось.
Глава XVI ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ
Нам, детям, удалось то, чего не смогла она, такую пилюлю непросто проглотить. Стараясь справиться с раздражением, она потоком изливала на нас имена гостей, приглашенных ею на выставку. Все это были богатые и знаменитые деятели культуры и, разумеется, все ее близкие друзья. Так она говорила.
На следующей неделе развернулась такая рекламная кампания, о какой Цим и не мечтал. Телевидение, радио и газеты все твердили о картине Селуина Берда и о нем самом. Внезапно все, абсолютно все, узнали о ярмарке в Рейвен-Хилл.
До среды мы трудились в садике мадам Кларис, а в четверг я направился в компьютерный центр к закрытию, чтобы отдать деньги за "Камеру смертников IIV".
Джейми уже приготовил для меня дискеты в плоском пакете из коричневой бумаги, но не захотел отдавать их мне в магазине. Пришлось ждать, пока он закончит работу. И только после того, как мы отошли на пару кварталов, он вручил мне пакет.