О, у меня где-то завалялся один экземпляр, сказал Фолсом, шаря в наплечной сумке.
Я и не думала, что она настолько плоха, заметила Гималайя. Впрочем, мои вкусы несколько испорчены десятилетним библиотекарским опытом.
Десять лет? переспросил я. На вид ей было лет двадцать пять, может, чуть больше.
Я начинала совсем юной, объяснила она, рассеянно теребя мятные леденцы на столе. Мастер-библиотекарь принял меня в ученицы после того, как я продемонстрировала умение пользоваться системой обратного маяка.
Чем?
Это когда ты сортируешь книги в алфавитном порядке по третьей букве девичьей фамилии матери автора. В общем, когда меня приняли, Библиотекари какое-то время позволяли мне жить на широкую ногу умасливали меня экземплярами книг для продвинутых читателей и время от времени оставляли бейглы в комнате отдыха. Когда мне исполнилось восемнадцать, Библиотекари начали посвящать меня в дела культа.
Она вздрогнула, будто вспомнив ужасы тех минувших дней. Я на это, однако же, не купился. Какой бы любезной она ни была, ее мотивы все еще вызывали у меня сомнение.
А, произнес Фолсом, доставая из рюкзака какой-то предмет. Вот она. Он положил на стол книгу на обложке которой, судя по всему, был изображен я собственной персоной. Верхом на громадной пылесосе, да еще и с сомбреро на голове. В одной руке я держал винтовку с кремнёвым замком, в другой нечто вроде волшебной, светящейся кредитной карточки.
Название гласило: «Алькатрас Смедри и гаечный ключ».
Вот так-так, вмешалась тетя Закия. Фолсом, только не говори, что увлекаешься этими ужасными фэнтези-романами!
Они забавны, мам, сказал он в ответ. По сути они, конечно, бессодержательны, но с чисто развлекательной точки зрения я бы дал жанру три балла из четырех. Хотя конкретно эта книга никуда не годится. В ней есть все составляющие отличного сюжета таинственное оружие, мальчик, который отправляется в путешествие, эксцентричные спутники. Но в итоге книга рухнула под собственным весом, попытавшись донести важную мысль вместо того, чтобы стать просто развлекательным чтивом.
Это же я! воскликнул я, указав на обложку.
Будь здесь Бастилия, она бы наверняка выдала какую-нибудь многозначительную ремарку типа «Рада, что ты в состоянии распознать собственное лицо, Смедри. Но постарайся не носить усы. А то не ровен час запутаешься».
К несчастью, Бастилии с нами не было. Я вновь поймал себя на чувстве досады, а затем в очередной раз поймал себя на чувстве досады за чувство досады, о чем, скорее всего, досадно слышать уже вам. Моему редактору это точно досаждает.
История, понятное дело, изложена в художественной форме, заметил насчет книги Фолсом. Большинство исследователей знают, что в действительности ты ничего подобного не делал. Но истории о тебе пользуются огромным спросом, ведь твоя персона стала неотъемлемой частью культурного бессознательного.
«Культурного чего?» озадаченно подумал я. Люди пишут обо мне книги! Ну, или, по крайней мере, книги, в которых я выступаю главным персонажем. Тогда я думал, что это чертовски круто, пусть даже сами книги были основаны лишь на обрывочных фактах.
Они думают, что в Тихоземье такое происходит сплошь и рядом, с улыбкой заметила Гималайя, продолжая как бы от нечего делать перебирать мятные конфетки. Эпичные баталии с Библиотекарями при помощи странных тихоземских технологий. Все это слишком романтизировано и преувеличено.
Фэнтези, произнесла, качая головой, тетя Закия. Ладно. Порти себе мозги, если так хочешь. Ты достаточно взрослый и не обязан слушаться свою мать, хотя я рада, что прежде, чем съехать, ты все-таки избавился от этой своей привычки мочиться в постель!
Спасибо, мам, сказал залившийся румянцем Фолсом. Это что ж, это очень мило с твоей стороны. Нам стоит Он осекся, мельком взглянув на Гималайю. Эм, ты опять взялась за старое.
Бывшая Библиотекарша замерла, а затем опустила взгляд на лежащие перед ней леденцы.
Проклятье!
В чем дело? спросил я.
Она пыталась их классифицировать, ответил Фолсом, указав на конфеты. Разбить их на группы по форме, размеру и, видимо, еще и цвету.
Леденцы были выложены в аккуратную линию, сгруппированы по цветам и отсортированы согласно их размеру.
От этой привычки так сложно избавиться, с досадой заметила Гималайя. Вчера я поймала себя на попытке каталогизировать плитки на полу ванной сосчитать экземпляры каждого цвета и понять, много ли среди них сколотых. Этому конца нет!
Рано или поздно ты себя пересилишь, заверил ее Фолсом.
Надеюсь, со вздохом ответила Гималайя.
Ну что же, сказала, поднявшись на ноги, тетя Закия. Мне пора возвращаться к судебным прениям. Алькатрас, нужные тебе сведения должны быть у Фолсома.
Мы попрощались, и тетя Закия направилась к выходу не преминув, однако же, заметить, что хозяину кафе пора бы уже что-то сделать со своей ужасной прической.
Что именно ты хотел узнать? спросил Фолсом.
Я смерил взглядом Гималайю, пытаясь решить, о чем именно можно говорить в ее присутствии.
Не беспокойся, сказал Фолсом. Она полностью заслуживает доверия.