Универсальность.
Система должна работать на максимально разнообразном железе: от полноценных ЭВМ в исследовательских институтах и крупных заводских центрах до более «свежих» разработок микро-ЭВМ, которые хоть и были редкостью, но уже появлялись в некоторых университетах.
Простота в использовании.
В те времена «простота» воспринималась иначе, чем в эру поздних персональных компьютеров. Но даже тогда уже было ясно, что обычному сотруднику предприятия будет гораздо удобнее работать, если у операционной системы есть вменяемый интерфейс, минимизирующий необходимость запоминать сложную систему команд. Вернее, это стало понятно по результатам нашей работы, в моменте же данное требование выглядело изрядным волюнтаризмом.
Как тут не привести знаменитую статью из журнала «Радио и связь» от 1989 года:
«Одним из примеров громоздкой и, по мнению авторов, бесполезной надстройки является интегрированная система WINDOWS фирмы Microsoft. Эта система занимает почти 1 Мбайт дисковой памяти и рассчитана на преимущественное использование совместно с устройством типа 'мышь»Таким образом, читатель уже понял, что среди надстроек над ДОС бывают довольно бесполезные системы, которые только выглядят красиво, а на самом деле отнимают время пользователя, память на дисках и оперативную память ЭВМ.
Обманчивая красота таких систем, однако, сильно воздействует на неискушенных пользователей, которые не имели практики работы на машине. Инерция мышления бывает столь сильна, что авторам приходилось наблюдать, как люди, начавшие работать с подобной настройкой, впоследствии с трудом заставляют себя изучать команды ДОС. Хочется предостеречь от этой ошибки читателей'
И это в тот момент, когда наш собственный «Эльбрус» уже фактически был готов и проходил завершающую стадию тестирования! Поразительно! Прекрасный пример того, как в СССР левая рука не знала, что делает правая. И это на секундочку в нашей сфере, которая была официально принята в качестве самой приоритетной в Союзе. Понятие цифрового коммунизма ведь именно тогда родилось!
Надёжность и безопасность.
Учтём, что финансирование и, по сути, кураторство шло от военных, а значит, защита данных и устойчивость к сбоям должны были быть на высоте. Потом правда где-то в середине 1987 года кажется два проекта, гражданский и военный, окончательно разошлись
в стороны, стало понятно, что выставляемые заказчиками задачи во многом противоречат друг другу и создать одновременно простую, легкую в освоении, нетребовательную к железу и при этом защищенную «Ось» практически невозможно, после чего работа тут пошла параллельными курсами.
Гибкая масштабируемость и возможность «подтягивать» новые модули.
Мало того, что разные машины имели различные архитектуры, так ещё надо было закладывать возможность подключать компоненты, которые ещё только находились в разработке. Специалисты говорили: «Мы пока не знаем точно, каким будет новое поколение процессоров, но система должна без труда к ним адаптироваться».
Вообще, звучало как мечта: сделать то, чего у нас в стране, да и ни у кого в те времена раньше не было единую, государственную, официально поддерживаемую операционную систему для самых разных вычислительных комплексов.
Самым неожиданным событием в тот период стал приезд Горбачёва в наш институт. Этот случай стал вторым но далеко не последним, когда мы Михаилом Сергеевичем встречались лично.
Прежде всего, Горбачёв приехал именно в лабораторию, которая занималась разработкой операционной системы. Разумеется, его сопровождала солидная свита от чиновников Миноборонпрома до представителей больших заводов-поставщиков. Но меня поражало, как чутко он задавал вопросы: не о «пятилетнем плане», и не о «показателях», а о том, как именно пользователь будет взаимодействовать с этой системой. Ему было интересно, сможет ли условный инженер-конструктор на заводе освоить базовые операции без долгих курсов. Он даже спросил (помню почти дословно): «Когда человек садится за терминал, разве нельзя сделать так, чтобы система сама подсказывала, что именно ему сейчас надо делать?»
Никто из наших крупных специалистов до этого момента не формулировал задачу настолько приземлённо и, я бы сказал, «человечно». Все твердили про «модульную архитектуру», «поддержку многих устройств», «безопасный удалённый доступ», а вот тема удобства для конкретного конечного пользователя часто оставалась на втором плане. Однако Горбачёв, судя по всему, считал, что упрощение интерфейсов ключ к успеху. И настаивал на том, что система должна быть понятной «каждому советскому человеку», кто умеет хотя бы немного работать с техникой. Разумеется, не все тогда в институте восприняли это серьёзно кто-то считал, что Генсек далёк от реальных проблем программирования. Но я, да и многие из молодых разработчиков, испытывали к его словам настоящий интерес. Нам казалось правильным создавать систему, где не надо писать километровые команды в стиле «\PROGRAM\RUN -mem:128 -device:K32 -r» и так далее.
Позже, когда Горбачёв уехал, мы долго обсуждали в курилке это его замечание. Кто-то уверял, что он «просто хочет всех впечатлить». Но потом начались серьёзные разговоры о том, как включить эту «простоту» в техзадание. Ведь если серьёзно относиться к требованию облегчить взаимодействие, надо менять подход и к оформлению справочных страниц, и к принципам взаимодействия с пользователем, и к системе команд. В итоге, что бы там ни говорили скептики, мысли Горбачёва стали своеобразным триггером мы обратили внимание не только на «железо» и системные особенности, но и на человеческий фактор.