"Мечта рожденного ползать, - невесело усмехнулся Владимир. - Участок, машина и новая стенка. Эх, Вовчик! Нет в тебе ни азарта, ни размаха. Другой бы тут же сделал стойку. А ты… Может, сдать как клад? Мне будет четверть. Тоже немало".
Ему стало обидно. Отдавать почти три миллиарда баксов за здорово живешь? Еще чего! Сколько он выстрадал тогда в тайге… Эти деньги его, все до копеечки.
"А есть ли они там?! - встревожился Владимир. - Может, болванку давно нашли, и контейнеры тоже. А я сижу тут, губу раскатал".
Он стал вспоминать последние месяцы службы. Да, точно, промелькнули слухи, что одна из кассетных отклонилась от траектории и ушла в тайгу. Четыре болванки отыскали, а пятая как в воду канула. Еще разбился и сгорел в кратере Шивелуча вертолет с тремя офицерами из Москвы. Прилетали потом какие-то чины из столицы, что-то искали, но, похоже, безрезультатно. Значит, груз все там же, где его спрятал Владимир, и ждет своего хозяина.
Мысли, мысли… Они были разными. После шока от неожиданного открытия желание заняться поисками груза немного приутихло. Ведь надо было каким-то образом попасть на Камчатку, в режимный поселок Калчи, куда пускали далеко не всех. Выбраться в тайгу и найти место, которое за двадцать пять лет могло измениться до неузнаваемости. Вывезти килограммов пятьдесят груза и реализовать его. Продать то есть. Владимир засмеялся. Продать. Кому? Султану Брунея? Шаху Ирана? "Уважаемый султан, купите у меня галлий. Немного, всего полсотни кг. Цена вас устроит. Оптом - скидка".
Но время шло. В России стали появляться первые сверхбогачи, монополисты, владельцы гигантских концернов и компаний. И, как многие соотечественники, однажды Владимир задал себе вопрос: "Почему не я? Им можно, а мне - нет? Ведь не булочками же торгуя, N приобрел тракторный завод, а М - хозяин крупнейшей в столице сети магазинов. Наверняка все "крупные состояния…" и т. д". Тонкая грань между неверием в свои силы и желанием действовать постепенно превращалась в клочья. Еще не до конца приняв решение, Владимир приобрел в местном туристическом клубе карту Камчатки - километровку. А когда во время командировки в Одессу какой-то ханыга предложил ему чистую "краснокожую паспортину", купил и ее. Последней каплей явилось сообщение Димы о том, что его забирают в армию.
Дитя своего времени, Дима Алтухов "косил" от призыва уже год. Первый раз он заявил комиссии, что у него с детства не полностью закрывается клапан в сердце.
- Вот здесь, - ткнул он себя в грудь, - холодно становится, и голова кружится.
- Клапан-то выхлопной? - пошутил хирург, но все же направил болезного на медобследование.
Пока Диму обследовали разные инстанции, время утекло, и призыв кончился. Но за весной, как известно, быстро приходит осень, и опасность загреметь под "панфары" вновь замаячила на горизонте.
В один из дней Дима пришел на работу печальный.
- Ну что? - спросил Владимир, беспокоясь за судьбу неплохого, в общем-то, мальчишки.
- Я им сказал, что у меня один глаз хуже другого видит и рот только вот так открывать могу, - обиженно изобразил "а-а-а" Дима. - А они смеются. Меньше, говорят, есть будешь.
- Измываются, - посочувствовал Владимир. - А куда тебя, неизвестно?
- Не знаю.
- А сам куда хотел бы?
Дима нерешительно пожал плечами:
- Или очень близко - чтобы рядом с домом, или очень далеко, чтобы хоть было что посмотреть. Чего я в том же Екатеринбурге не видал?
- Очень далеко. Далеко-далеко улетел мой сокол…
Что-то сложилось в голове. Комбинация, пока не додуманная до конца.
- Просись на Камчатку.
- Ого! На Камчатку?
- А что. Я там служил. Понравилось.
- Понравилось? Служить? - округлил глаза Дима.
- Представь себе. Интересные места. Вулканы. И никакой дедовщины.
Дима задумался.
Осторожно подводя его к самостоятельному как бы решению, Владимир день за днем рассказывал о Шивелуче, о Калчевской сопке, медведях, стаях лебедей над долинами. Принес и показал ему армейский альбом с видами. И Дима созрел.
В конце недели он подошел к Владимиру и торжественно объявил:
- Все. В понедельник с вещами.
- Куда?
- Камчатка.
- Счастливый, - вздохнул Владимир. - Мне-то уже там никогда не бывать. А хочется - жуть.
- Приезжайте в гости.
- Да кто меня туда пустит. Запретная зона.
- А вы моим отцом назовитесь.
- Фамилии-то разные.
- Ну, отчимом.
Владимир загорелся:
- А ведь точно! Напишешь мне письмо через полгодика, мол, приезжайте, отец, если сможете, посмотреть, как проходит служба. Фамилию какую-нибудь выдумай. Арбатов подходит?
- Ништяк.
И закрутилось, завертелось. Теперь не проходило вечера, чтобы Владимир не открывал карту. Ползал по ней вдоль и поперек, подминая животом сопки и долины. Тогда-то Ольга и произнесла историческое:
- Опять улегся на свою любимую.
- Хорошее имя - Камчатка.
А через полгода, когда Владимир уже был один, от Димы пришло письмо.
"Здравствуйте, папа! - писал новоиспеченный сыночек. - Служится мне хорошо. Ребята отличные, а старики донимают не очень. Сначала было трудновато, а сейчас привык. Со здоровьем все в порядке. Поднакачался железками так, что мама родная не узнает. Недавно дали младшего сержанта. Все нормально, только по вам скучаю очень. Если сможете, приезжайте. Я поговорил с командиром батареи, и он сказал, что командование части разрешит. Меня отпустят дня на четыре в увольнение, мы слетаем в Калчи и сможем побыть вместе. В общем, все ништяк".
Через несколько дней Владимир купил билет на самолет Чернявинск - Петропавловск-Камчатский.
Солнце припекало все сильнее. Владимир взглянул на часы. Четыре утра. Он перевел стрелки на семь часов вперед. Одиннадцать. А он еще так ничего и не решил.
"А чего решать-то, - подумал он, - выбраться бы сначала к людям, а там видно будет".
Для начала он высыпал из рюкзака шмотки "вулканологов" и стал разбираться в мешанине медикаментов, миниатюрных приборов и боеприпасов. Пересчитал патроны в рожках, две продолговатые желтые гранаты повесил на брючный ремень. Лента из пяти шприцев. Один - с красной точкой, точно такой же, каким хотела угостить его Лина. Две плитки пластиковой взрывчатки, похожие на импортный шоколад, глушители к автоматам, бинокль размером с театральный. Владимир поднес его к глазам, и верхушки далеких гор значительно приблизились. Видно было отлично, но он все же покрутил колесико настройки. Резкость не ухудшилась, а вершины приблизились вплотную. Владимир слышал кое-что о цифровой обработке изображения и, порывшись в кармане рюкзака, нашел запасные батарейки к биноклю. Отлично. Радиостанция. Режимы повышенной и пониженной мощности, синтезатор, сканерные функции. Разберемся позднее.
Последним Владимир извлек прибор размером с небольшую книжку. Увидев на корпусе марку, восхищенно присвистнул. Трассер, электронная карта. Задаешь маршрут и движешься в заданном направлении. Твой путь - красная линия, истинный - желтая. Отклонился - на жидкокристаллическом дисплее появляется разница в километрах. Данные идут со спутника. Владимир нажал на одну из кнопок. На экране возникла карта Камчатки. Покрутил ручки сбоку. Побережье, река Камчатка, Калчевская сопка. Он нажал на кнопку с крестиком, и карта плавно изменила масштаб. Максимальное разрешение. А вот и их маршрут. Здесь упал самолет, здесь они обогнули болото. Все схематично, без указания высот, но понять можно.
Владимир не удержался и надавил еще одну продолговатую кнопочку с надписью "Enter". И чуть не выронил от неожиданности трассер. Приятный женский голос произнес:
- Your situation is 55°32′ of northern latitude and 161°12′ of eastern lonqitude. Thank you!
- Иди ты, - сказал Владимир, ничего не поняв. - Сенькью и тебе тоже.
Он спрятал трассер в чехол, сложил туда все остальное. Потом сориентировался по карте - привычнее как-то, - повесил автомат на плечо.
Он шел, поглядывая на солнце, срывал по пути листики черемши и думал о том, что решение идти не в Калчи, а совсем в противоположную сторону сделано правильно. Он шел к Диме. "Отпустят в увольнение дня на четыре. Слетаем в Калчи". - Он понял Димину хитрость сразу. "Четверка" была средним по величине пунктом слежения за боеголовками. Три офицера, семь солдат, когда чуть больше, когда чуть меньше. Казарма, скорее похожая на нелепый сарай. И отличный вид вокруг - точка находилась на вершине безлесого холма. От Калчей до четверки путь неблизкий и только вертолетом. Но если идти от ущелья, то дня за три добраться можно. Там нет солдат, которые норовят при встрече сделать из тебя решето, и вертолетчиков, сбрасывающих людей в пропасть.
Ноша не тянула. Тайга была без густого подлеска, и первый привал Владимир сделал далеко за полдень. Насытившись, он по всем правилам водрузил ноги на рюкзак, чтобы они были выше головы, и принялся изучать радиостанцию. Как и любой мальчишка, в детстве он был радиолюбителем и быстро сориентировался в кнопках и тумблерах.
Шкала радиостанции засветилась призрачным голубым светом, в динамике раздался шум и потрескивание - эфир дышал, жил своей собственной жизнью. Первый канал, второй, двадцатый, сороковой. Ничего. Владимир нажал кнопку с красным кружком. На шкале отобразилось значение частоты. Цифры дрогнули, побежали, сменяя друг друга. Рация перешла в сканерный режим и теперь самостоятельно обшаривала эфир, выискивая достаточной силы сигналы, чтобы зацепиться за них. Слышались дальние голоса, обрывки музыки.