Диск 3, фрагмент 3
не очень-то любезно его раньше там принимали
Рэй стянул с сэнедовской тарелки бутерброд и вцепился в него зубами изо всех сил. Будто целый месяц до этого не ел. Потому что если набить рот и жевать, перестанет быть горячо в глазах и горький болючий комок куда-нибудь денется из горла. Рэй-то, как раз, во всё сразу поверил.
И ему отчаянно захотелось обнять хрупкого быстронейтронничка, стиснуть так крепко, будто что-то угрожает оторвать его и унести назад на эту страшную Иссу. Уткнуть в себя носом, пригладить тëмные волосы. Сказать, что нечего больше бояться, что самое главное Сэнед уже сделал, и теперь он, Рэйден непременно поможет спасти станцию. А лучше даже обе станции сразу, Иссе, наверно, тоже ведь не по нраву всё, что на ней творится. Да, ровно так и следовало поступить, если бы Рэй был настоящим героем.
Вот только, к сожалению, героем он, как раз не был. А значит, и поддаваться этому порыву, мягко говоря, не стоило. Враньë это будет, мерзкое, самонадеянное, унизительное враньë! Потому что на самом деле он тоже не знает, как спасать Майтирэн и Иссу. И у него тоже для этого ничего нет. Во всяком случае, пока.
Нет, Рэй, конечно, этого так не оставит! Он поговорит с Костровым, с Храмовниками, с самой Зоной и с лысым чëртом, если понадобится. Он Меридиан бантиком завяжет и Мироздание в трубочку свернëт! И если есть во вселенной хоть какая-нибудь справедливость, у него всё получится. В конце концов, в прошлом году с Храмом и Тварью же получилось. Хотя там дело тоже казалось поначалу безнадëжным. Тогда Рэю Зона помогла, так неужели и теперь не поможет? Да быть не может такого!
Сэнед Ар-Майтирэн, похоже, понял или считал его чувства. Поднял голову и посмотрел на светлоярского активити огромными своими глазами, в которых плескалось столько всего! И боль, и отчаяние, и надежда, и робкая, ещё недоверчивая благодарность, и В общем, в крохотную, на пару секунд, паузу в разговоре вместилась для Рэйдена целая древнеримская река Рубикон. Который они с мелким бэ-энчиком навстречу друг другу вброд перебежали. Сэнед улыбнулся, но теперь уже не смущëнно и виновато, а благодарно и доверчиво. И улыбка, настоящая улыбка, была у него такой светлой, будто от неё одной в город возвращается лето.
Рэйден бегло вслушался в мысли остальных.
Эрик искренне обрадовался, что мелкий иномирянин перестал наконец быть таким печальным. Лина, не смотря на всё свойственное ей спокойствие и хладнокровие, прямо-таки сгорала от желания узнать об этом всём больше. Александр Николаевич нисколько за своё похищение не злился и от всей души хотел хоть чем-то бэ-энчику помочь. Дайичи уже прикидывал, какие на быстронейтронных реакторах вообще возможны аварии, и как сделать, чтобы вообще никакие стали невозможны. А параллельно с этим сочинял танка о том, как важно в несчастье обрести друга. И только Антон Чернобыльников мучительно диссонировал с общей тëплой волной. Ощущался сейчас недобрым, колючим, ощетинившимся. Он не верил Сэнеду, злился на его поступок и ожесточённо размышлял о том, с каким удовольствием сдаст "этого ряженого придурка" майору Кострову, как только тот рядом появится. И это было настолько на прежнего привычного Чернобыльникова не похоже, что Рэю захотелось взять Тошку за грудки и долго-долго трясти, пока не вытрясется вся дурь.
А на балконе обиженно скулил и повизгивал бедный Клондайк, о котором все от волнения просто забыли. Это тоже было свинство, и Рэй уже не телепатически, а вслух попросил Эрика несчастную собаку выпустить. Через минуту большой добрый пëс ворвался на кухню этаким серым и лохматым стихийным бедствием. Он крутился, вставал на задние лапы, рискуя снести стол и всё со стола, молотил хвостом и не знал, кого первым вылизывать Сосновского, выпустившего его из неволи, или обожаемого Александра Николаевича. Воцарилась весëлая кутерьма. С жалобным "дзынь" прекратила быть одна из чашек Сэнед смеялся вместе со всеми и притворно испуганно выкрикивал что-то на родном языке. Голос у него оказался тоже симпатичный, хорошо поставленный, певучий такой. И смех приятный.
А ведь это здорово, что нас теперь шестеро, сказал Эрик, когда Клондайк, наконец, перестал беситься и улëгся под столом, устремив преданный взгляд на на Александра Николаевича, И давайте, кстати, решим, заодно, где Сэнед пока что жить будет!
Очень надеюсь, что не у нас! злобно выдохнул Тошка.
Повисло гробовое молчание. От веселья мгновенно не осталось и следа.
Антон! ВИУР Назаров посмотрел на сына ошарашенно, Что ты такое говоришь?
Что надо, то и говорю! припятский РБМК взял чашку, и тут же грохнул обратно на стол, с такой силой, что она треснула, Я ни на грош ему не верю, история эта шита
белыми нитками, и я готов спорить на что угодно, что он или преступник или шпион!
И почему ты так думаешь? спросил Дайичи, Аргументируй!
Да, аргументируй! присоединилась к нему Лина, Я понимаю, что ты злишься за похищение отца. Но эмоциям не место в обсуждении эксплуатационной проблемы!
Тебя послушать, так эмоциям вообще нигде не место! прошипел Тошка, Снежная Королева!