Возможно, именно протяжный стон удовольствия явился спусковым крючком, а может, там просто посчитали, что достаточно ждать, но, пока Гермиона потягивалась в кресле в сладостной истоме, в кабинет ворвался какой-то человек, и вспышка колдофотоаппарата разрушила её жизнь. Ни требований денег, ни подписи на необходимом документе к ней не поступило никаких предложений. А поиск того человека ничего не дал. Для доступа к данным о посетителях Министерства нужны были серьезные основания или приказ из Аврората, но рассказывать о произошедшем, по понятным причинам, она не хотела. И уже ночью к ней в дом прилетела сова, принеся свежеотпечатанный «Ежедневный Пророк», а также письмо от Министра Магии. Письмо она открыла лишь на следующий день, потому что всем её вниманием завладела первая полоса газеты, на которой крупными буквами было написано: "Гермиона Грейнджер: герой войны или сосредоточие порока?". А ниже была большая колдография, на которой испуганная и изумленная Гермиона пытается прикрыть свою грудь рукой, в то время как другая все ещё сжимает находящуюся в её влагалище министерскую награду лучшего работника. Это был спецвыпуск «Пророка», распространяемый лишь по индивидуальной подписке, и в открытую продажу он не поступал, в связи с зачастую откровенным содержанием. Но Гермиона понимала, что всё это уже стало достоянием общественности. В конверте же был приказ об её увольнении с лишением всех званий, наград и привилегий, а также запрет занимать какие-либо должности в Министерстве Магии. Так же там был ещё один лист, на котором было написано о начале расследования по статьям «Превышение должностных полномочий» и «Перерасходование средств». Покидать город, как и удаляться от дома дальше, чем на сто метров, до окончания расследования было запрещено под угрозой заключения в Азкабан. Но самое главное ей было запрещено колдовать.
Почему? Объяснений никаких не прилагалось.
Буквально через два часа после получения газеты в дверь её дома постучался первый репортер с просьбой прокомментировать ситуацию. Она не открыла. А еще через час уже другая сова доставила новый спецвыпуск с большой статьей Риты Скитер, рассказывающей о личной жизни Гермионы и об её сексуальных проблемах. С восходом солнца ей в окно ударился первый камень, а ещё через полчаса перед домом появились какие-то люди с плакатами, на которых крупными буквами было написано "Шлюха", "Пример для подражания?", "Самоудовлетворяйся дома", "Не позорь Министерство", "Чем еще себя трахаешь?", и много других. Благо, дом был защищен и никто не мог к ней поникнуть без разрешения.
Гермиона не понимала, что происходит. Ведь, по сути, произошедшее это только её личное дело, ну, и Рона. Да, уволили из Министерства, хорошо, но почему там, наверху, допустили такую огласку? Встречи с любовниками и любовницами, пьяные вечеринки, скандалы и интриги всего этого в Министерстве хватало, работали же там люди, а не существа без чувств. Но если что-то выходило наружу, то сразу же заминалось, скрывалось. Кому надо выплачивали деньги, кого следовало увольняли. Сейчас же происходило обратное Министр собственноручно открыл двери перед Ритой Скитер, разрешая той беспрепятственно собирать в Министерстве любую информацию о Грейнджер.
Гермиона хотела покинуть дом, спрятаться в каком-нибудь отеле или хотя бы просто уехать из города, но камин оказался заблокирован, а антиаппарационные чары можно было снять лишь вместе с защитой всего дома. Выходить же на улицу она просто боялась. Вся эта ситуация выбила почву у неё из-под ног, она элементарно растерялась. Гермиона отправила письма Гарри и Рону, но либо её сова была перехвачена, либо они просто не стали отвечать. А те совы, что приносили газеты, отказывались ей подчиняться. Отрезанной от мира, оказавшейся в один миг без какой-либо поддержки, ей лишь оставалось безучастно взирать на то, как её втаптывают в грязь всё больше и больше, приписывая даже то, чего не было. Гермиона не понимала, как все эти люди, даже её друзья, смогли так быстро отвернуться от неё. Или же людям свойственно радоваться падениям других? На их фоне они тогда кажутся себе более успешными, более достойными? Возможно, что и так... Гермиона за те первые две недели после её «уничтожения» открыла дверь лишь только Рону. Однако тот даже не зашёл, лишь молча протянул через порог заявление о разводе, чтобы она подписала, а затем исчез из её жизни.
Ей повезло, что толпе на улице перед её окнами надоело стоять с плакатами раньше, чем у неё в доме закончилась вся еда. Общественное порицание и незаслуженное унижение ударили по ней очень сильно. Гермиона замкнулась и лишь украдкой выбегала поздним вечером в магазин за продуктами, стараясь не замечать следующих за ней в отдалении авроров, что приставлены были для контроля за её перемещениями. Из регулярно присылаемых ей кем-то свежих выпусков «Пророка» она узнавала, как втаптывают в грязь не только её саму, но и все её труды, от чего становилось намного больнее.
Но ещё хуже было видеть в газете лицо Малфоя, вернувшегося в Лондон на следующий день после её позора. Его интервью о том, что «культура брака это ценность, которой не дорожит современное поколение», что «чистокровные семьи всегда стояли на страже нравственности и порядка», вызывали в Гермионе бессильную ярость. Она теперь понимала, что с их последней встречи вся её жизнь шла по заранее спланированному им сценарию. Сокращения в отделе, закрытие программ и даже командировка Рона всё это было лишь инструментами в осуществлении изощренной мести Люциуса Малфоя. Гермиона неоднократно прогоняла в памяти тот злополучный день, теперь уже видя, как легко она попалась в расставленную ловушку. Во-первых, получалось, что её давно опаивали чем-то очень серьезным, раз она не смогла этого заметить. Готовил зелье, похоже, истинный гений. Во-вторых, в тот капучино была добавлена намного большая доза, но она была уже немного не в себе, поэтому и не заострила на странном вкусе напитка свое внимание. А в-третьих, все те обнимающиеся и целующиеся парочки, что она встречала по дороге на работу, случайно услышанные фразы о сексе всё это было подготовлено заранее, с целью настроить Гермиону на определенные мысли и действия. Когда пришло понимание всего этого, первым порывом было написать письмо Министру или в «Ежедневный Пророк», но кто ей поверит? Да и как она отправит письмо? Совы нет, а маггловской почтой пользоваться не имело смысла, да и следящие за ней авроры не дали бы ей этого сделать, перехватив, как и остальные послания. Сейчас она ничего не могла доказать. Да и что это даст? Её колдографии не уничтожатся,